Бонус. Всё — бонус. Вся она — бонус, которого не было в контракте.
Целовал. Лоб. Закрытые глаза — одно веко, второе. Кончик носа. Губы — медленно, мягко. Без голода, без рычания. Без стены за её спиной и кафеля под коленями.
Просто губы. Её. Мои. Вместе.
Она отвечала так же медленно. Её руки на моей шее, на затылке, пальцы в коротких волосах. Не тянула — держала. Не цеплялась — касалась.
Я снял с неё футболку. Снял и она лежала рядом, и лунный свет из окна был — серебристый, холодный, и на её коже, как акварель. Та, которую она клала на бумагу: мокрая, прозрачная, светящаяся.
Не думал «красивая». Не успел — руки уже на ней. На рёбрах, на животе, на бедре. Медленно. Каждый сантиметр отдельно, как изучал маршрут. Нет. Не как маршрут. Как впервые. Хотя не впервые, но, каждый раз, впервые.
Она дышала тихо, глубоко. Не рвано, не часто — глубоко. Как дышат, когда не боятся, когда доверяют. Когда тело говорит: безопасно. Безопасно. Со мной безопасно.
От этого горло, как наждак. Привычное ощущение, которое приходило каждый раз, когда она делала что-то, от чего внутри теплело.
Наклонился. Губами по её ключице, по груди. Целовал каждое место отдельно, не торопясь. Под моими губами — её сердце. Слышал.
Ладонь между её колен, осторожно. Тёплая, давно тёплая. Я не торопил, слушал её дыхание: когда вздохи стали длиннее — тогда.
Перевернулся. Навис над ней. Лбом к её лбу. Глаза не закрывал в этот раз не имел права. Вошёл медленно, на одном долгом вдохе — её, моём, общем. Принимала меня без рывка, как будто тело давно знало, как именно.
Я в ней, и она вокруг, и мы двигались медленно, в одном ритме, без слов. Её глаза открыты. Мои тоже. Смотрели друг на друга. В темноте, в лунном свете, в тишине.
Не прятался. Не утыкался в плечо. Смотрел. Она смотрела. Голубые глаза — тёмные от зрачков, влажные.
— Роман, — шёпотом.
— Да.
— Вот так.
— Что так?
— Вот так правильно.
Правильно. Не «хорошо», не «круто», не «ещё». «Правильно.» Как будто всё, что до, — было неправильным. Пол кухни — неправильно. Матрас перед рестораном — неправильно. Не потому что плохо, потому что с отчаянием, со страхом, с «может быть последний раз».
А это — правильно. Без страха. Без «последний». Просто двое.
Правильно.
Я согласился молча. Телом. Потому что — да. Вот так. Медленно, тихо, с открытыми глазами. Вот так правильно.
Медленный ритм. Моя ладонь между её лопаток. Её рука на моей щеке, на шраме, на челюсти. Дыхание у неё углубилось, потом сбилось. Глаза стали совсем тёмными.
Сжалась вокруг меня медленно, ровно, как набегающая волна, без рывка. Тише, чем в первый раз. Не вскрикнула — только вздохнула в мои губы, длинно, до самого дна, и закрыла глаза на секунду.