— Сегодня. Через два часа. Соберите то, что нужно.
— Два часа мало.
— Достаточно. Я помогу.
— Вы поможете мне собрать краски?
— Я помогу вам собрать вещи. Краски — часть вещей.
Он сказал это и я вдруг увидела картину: этот человек, с шрамом на брови и армейскими ботинками у двери, будет стоять в моей мастерской и аккуратно складывать тюбики акварели в коробку. Кадмий оранжевый, берлинская лазурь, охра, умбра жжёная. Его руки — разбитые костяшки, жёсткие пальцы, руки, которые, наверное, держали оружие и они будут складывать мои краски.
Абсурд. Полный, невозможный абсурд.
— Хорошо, — сказала я. — Два часа. Но лису не трогать, я сама.
Он кивнул. Убрал блокнот. Встал у двери ровно, спокойно, как будто собирался стоять так вечно. Или сколько нужно. Одно и то же.
Я пошла собирать краски.
И думала: он стоит в моей мастерской, в чёрных носках, среди лис и акварелей, и выглядит как человек с другой планеты. Планеты, где нет кривых хвостов и мутных банок. Планеты, где всё — маршруты, протоколы, «бронированная дверь». Планеты, где люди не рисуют лис, а стреляют.
И теперь эта планета в моей жизни. На два часа. На месяц. На сколько — не знаю.
Я складывала кисточки и думала: имя у него Маргарита назвала — Роман Дроздов. А сам он представился только фамилией. Имя оставил себе. Как всё своё, что не для меня. Роман, как жанр. Дроздов, как птица. Человек-жанр-птица в чёрных носках на моём полу.
Господи, во что я вляпалась?!
Глава 4. Шесть окон
Роман
Квартира в Хамовниках. Седьмой этаж. Один вход. Бронированная дверь. Видеонаблюдение — четыре камеры: подъезд, лестница, лифт, коридор. Консьерж внизу круглосуточно. Лифт с ключом.
Лучше, чем мастерская. Не идеально, но идеально не бывает. Работать можно.
Штык подготовил с утра — был на адресе раньше меня, прошёл по точкам, прислал отчёт по защищённой связи. Я просмотрел в машине, пока ехал за объектом. Когда мы поднялись с её чемоданами, оставалось пройти самому. Ногами. Подтвердить. Квартира большая, четыре комнаты, высокие потолки. Дорогая мебель, тёмное дерево, кожа. Мужская квартира без женских следов: ни цветов, ни подушек, ни запаха духов. Запах одеколона, сигары и кожа. Мёртвый мужчина — живой запах. Так бывает. Запах последнее, что уходит.
Проверил всё. Окна три, высокий этаж, не простреливаются с соседних зданий. Хорошо. Балкон один, выходит во двор. Закрыл. Опечатал. Нет. Слепые зоны — две: кухня (окно во двор, угол обзора камеры не захватывает) и гостевой санузел (вентиляционная шахта, теоретически путь проникновения, практически только для ребёнка или карлика, но учитывать). Отметил. Поставлю датчик.