Она не спросила «почему». Не спросила «что случилось». Стояла. Смотрела. Молча.
— Простите, — сказал я.
Развернулся. Вышел. Коридор. Гостевая. Дверь. Закрыл. Прислонился спиной. Закрыл глаза.
Руки трясутся. Обе. Как тогда, в прихожей, после краски. Как тогда с Леной. Всегда, когда нарушаю.
На левом запястье — цветок. Рыжие лепестки. Зелёный стебель. Акварель на коже.
Я поднёс запястье к лицу. Посмотрел.
Маленький. Хрупкий. Временный.
На руке, которая стреляла, била, ломала. На руке, которая обхватывала её минуту назад так, что между нами не было воздуха. На руке, которая отпустила.
Смыть. Вода. Мыло. Тридцать секунд. Смыть и забыть. И завтра — рапорт, протокол, контракт. Объект — не человек. Правило.
Встал. Подошёл к раковине. Открыл воду.
Стоял. Смотрел на цветок. На воду.
Закрыл воду. Не смыл.
Смылся сам. Вода, мыло, время. Исчез.
Кожа — чистая. Загорелая. С шрамами и венами. Без цветка.
Я смотрел на запястье. Пустое. И чувствовал — фантомное. Как ампутированную конечность. Нет — но болит. Нет — но помнишь.
Вечером она подошла. Молча. Взяла мою руку. Кисточку.
Нарисовала новый. На том же месте. Поверх часов.
— Теперь привычка, — сказала она. И улыбнулась.
Я не улыбнулся.
Но руку не убрал.
Глава 13. Мастерская
Яся
Я уговаривала его три дня.
Не просила — уговаривала. Разница: просьба — один раз, ответ «нет», ушла. Уговоры — семь раз, семь «нет», вернулась восьмой. Упрямство — моё главное оружие. Единственное, если честно, потому что у меня нет ни пистолета, ни шрама, ни «Периметра». Только «ну пожааалуйста» и голубые глаза, которые я, видимо, научилась использовать, хотя стыдно признавать.
Мастерская. Мне нужно было в мастерскую. Не за краской — за холстами, за подрамниками, за тушью, за банкой с особенным лаком, который не продавался нигде, кроме магазинчика на Покровке, и который я хранила в шкафу, за валенком (не спрашивайте), за папкой с оригиналами первой книги, которая стоила мне два года жизни и была единственной вещью, за которую я готова была умереть.
Ладно. Не умереть. Но сильно разозлиться.
— Нет, — сказал Роман. Первый раз.
— Но мне нужны холсты.
— Куплю.
— Они специальные. Итальянские. Грунтованные. Я заказывала через знакомого.
— Имя, контакт, адрес. Куплю.
— Там ещё лак. В банке. За валенком.
— За чем?
— За валенком.
Пауза. Его лицо, обычно неподвижное, дрогнуло. Я научилась ловить: если желваки — злится. Если бровь — удивлён. Если уголок рта — что-то среднее между «что за бред» и «я окружён идиотами».
Сейчас — уголок рта.
— Зачем в мастерской валенок?
— Подпирает шкаф. Ножка сломана. Валенок вместо ножки. Лак за валенком. Если убрать валенок, то шкаф упадёт. Если шкаф упадёт — лак разобьётся. Видите, всё взаимосвязано. Как экосистема. Только с валенком.