— Враньё, — повторила я. — Ты дрожишь не от адреналина. Ты дрожишь, потому что я, потому что испугался. За меня.
Он не ответил. Смотрел.
— Спасибо, — сказала я. Тихо. — Что ты живой.
Не «что спас». Не «что защитил». «Что живой.» Потому что он вышел под пули. И мог не вернуться. И тогда я бы стояла в подъезде одна, без его спины, без его запаха, без его руки, которая дрожит.
И это, вот это, было страшнее пуль.
Он убрал пистолет в кобуру, под куртку. Левую руку — сжал в кулак. Разжал. Сжал. Остановил дрожь.
Потом протянул мне ладонью вверх. Как приглашение.
Я взяла. Его рука — моя рука. Переплела пальцы. Крепко.
— Едем домой, — сказал он.
Домой.
— Едем, — сказала я.
И не отпустила его руку.
До самого дома.
Глава 24. Адреналин
Роман
Отчёт. Покушение. Перекрёсток Комсомольского и Фрунзенской. Двенадцать тридцать две. Таран — чёрный BMW X5, без номеров (сняты). Удар в правый борт, скорость примерно шестьдесят. Наш автомобиль повреждён, не критично. Бронестёкла выдержали. Стрельба — четыре выстрела по нашему автомобилю, калибр девять миллиметров. Ответный огонь — три выстрела. Попадание одно, в переднее колесо BMW. Нападавшие скрылись. Два человека, мужчины, лица не идентифицированы (маски).
Объект не пострадал. Я не пострадал.
Факты. Цифры. Протокол. Сухо. Точно. Как учили.
Руки трясутся, но не от адреналина. Она права.
Квартира. Час после.
Полиция приехала через семь минут. Показания дал. Штук приехал через двадцать. Забрал машину на экспертизу. Камеры на перекрёстке запросили. Результат завтра. Штатная работа. Система.
Она сидела на диване. В моей куртке — накинул в подъезде, когда выводил. Не снимала. Куртка большая, до колен. Она в ней — маленькая. Потерянная. Нет, не потерянная. Злая, как после мастерской. Не плачет, сжимает кулаки. Тихая ярость, от которой воздух звенит.
Я на кухне. Кофе. Нет чай. Нет виски. Нет. Чай. Ей с молоком. Мне чёрный.
Руки трясутся. Чашка звякнула о блюдце. Поставил. Убрал руки. Сжал в кулаки. Разжал. Сжал.
Штык позвонил.
— Ром.
— Да.
— Профессионалы. Не уличные. BMW — угнанный, нашли через сорок минут, брошен в Нагатино, протёрт. Чисто.
— Как с мастерской. Как со звонком.
— Тот же почерк. Информированные, аккуратные. Деньги.
— Игорь?
— Не доказать. Пока.
— Пока — мало. Они стреляли, Штык. В неё. На улице. Днём. На перекрёстке.
— Знаю.
— Это не запугивание. Это самая настоящая ликвидация. Они перешли…
— Знаю, Ром. Я поднимаю уровень. Двое к подъезду. Один — на машину. Маршруты менять каждый день. Выходы только с полной группой.
— Нет. Выходы только со мной. Без группы. Группа — много людей. Много людей — утечка.