— Это ты, — сказала я.
— Это не я.
— Это ты. Тот, которого я вижу.
Он смотрел. На руки — свои, нарисованные, с цветком на запястье. На глаза — серые, но тёплые, открытые, без стены.
— У меня нет таких глаз.
— Есть. Когда ты не знаешь, что я смотрю. Когда читаешь отчёт и думаешь, что один. Когда гладишь мне волосы, думая, что я сплю. Тогда именно такие.
Я видела его правую руку — она чуть-чуть дрожала. Еле заметно. Как тогда в прихожей, после краски. Как в подъезде, после пуль.
— Ты дрожишь.
— Нет.
— Руки, Роман.
Он посмотрел на свои руки. Не отрицал больше.
— Адреналин, — сказал.
— Враньё.
— Адреналин, Яся.
— Ты дрожишь, потому что тебя нарисовали, потому что это страшнее пуль.
Долгое молчание.
— Да, — сказал он наконец. Тихо. — Страшнее.
— Почему?
— Потому что пули проходят. А это, — он кивнул на портрет, — останется. На стене. Каждый день. И каждый день я буду видеть, как ты меня видишь. И не смогу не соответствовать.
— Ты уже соответствуешь, — сказала я. — С первого дня. С ботинок у двери. С «мне не нужно ваше разрешение». С кофе, который варишь на двоих, и с кисточек, которые запоминаешь по номерам. Ты соответствуешь каждый день. Просто не видишь.
— Сегодня увидел, — сказал он.
Молчание. Апрель. Свет. Портрет на стене — мокрый, мерцающий.
— Повесишь? — спросил он.
— Повешу. Рядом с лисой.
— С кривым хвостом?
— С ровным. Тот, который ты сказал, что «кривой был лучше».
— Был лучше.
— Знаю. Поэтому нарисую ещё одну. Кривую. Для тебя.
И уголок рта. Не миллиметр. Два. Может, три. Рекорд. Мой рекорд — три миллиметра его улыбки.
Я запомнила. Нарисую потом. Отдельно. Крупно. Его уголок рта — три миллиметра.
Повесила портрет. Рядом с лисой. На стену, которая перестала быть отцовской и стала нашей.
Лиса с ровным хвостом. Роман с тёплыми глазами.
Мой мир. Маленький. Мокрый. Настоящий.
Наш.
Глава 34. Прости
Яся
Маргарита позвонила в среду, в девять утра, когда я пила кофе с молоком, два сахара, из чашки, которую он поставил передо мной пять минут назад, молча, как ставил каждое утро, и от этого молча мне каждое утро хотелось рисовать его руки — те, которые держали чашку, и ставили, и отпускали, и возвращались к его чёрному кофе без сахара.
— Яся, — сказала Маргарита, и её голос был другим. Не осторожным, не деловым. Довольным. Маргарита не бывала довольной — бывала удовлетворённой, что не одно и то же. Удовлетворённая Маргарита — это Маргарита, которая закрыла дело. Довольная, которая победила.
— Игорь арестован. Сегодня утром. На основании записи и финансовых документов. Залог не предусмотрен. Предварительно — убийство по заказу, покушение на убийство, угрозы.