Я поймаю. Карандашом, кисточкой, чем угодно. Поймаю и положу на бумагу. И тогда он увидит себя. Не стену. Не функцию.
Себя.
Как я вижу.
Засыпала и думала о шраме. О четырёх сантиметрах. О том, что у меня нет ни одного шрама на теле. Ни одного. Чистая кожа, без историй, без отметин. Скучная кожа скучной девочки, которая рисует детские книжки и не была нигде, где стреляют.
А у него целая карта. На лице, на руках, на теле (наверное, я не видела, но наверняка). Карта мест, где был. Людей, которых знал. Осколков, которые не убили.
Я хотела читать эту карту. Пальцами. Как шрифт Брайля. Медленно, точно, не пропуская ни одного знака.
Не сейчас. Когда-нибудь. Когда стена треснет достаточно, чтобы впустить.
Посмотрим.
Глава 12. Цветок
Роман
Она рисовала за столом, разложилась: бумага, банка с водой, кисточки, палитра. Я сидел напротив в ноутбуке, с рапортом для Мещерякова. Штатный вечер. Тихий. Нормальный.
Не нормальный.
Последние два дня — не нормальный. После «посмотрим». После шрама. После того, как она лежала на матрасе (моём, я спал на полу, не обсуждается) и смотрела в потолок, и я слышал через стену не кисточку, не бормотание, а тишину. Её тишину, которая была другой, чем моя. Моя — рабочая, привычная. Её — думающая. Она думала обо мне. Я это знал. Не как — не подробности. Но — знал. По тому, как смотрела утром. По тому, как замолкала, когда я входил. По тому, как её рука, с кисточкой, с карандашом замирала, когда я проходил мимо.
Она думала обо мне. И от этого всё шло к чёрту.
Рапорт. Мещеряков. Буквы на экране. Я не видел букв, я видел её руку. Правую. С кисточкой. Акварель — рыжая, оранжевая. Кадмий. Тот самый, за которым она сбежала на улицу. Который я потом купил — триста пятнадцать, «Невская палитра», десять миллилитров.
Её рука двигалась мягко, точно. Кисточка по бумаге — шорох. Вода — плеск. Рука — запястье, тонкое, с голубыми венами. Пальцы длинные, с пятнами краски. Безымянный без кольца, чистый. Мизинец чуть согнут, привычка, так держит кисть.
Я знал её руки. За двенадцать дней изучил. Не специально. Как изучаешь маршрут: проехал сто раз, запомнил каждый поворот. Её руки — маршрут, который я проезжал глазами каждый вечер.
Стоп. Рапорт.
Она подняла голову. Посмотрела на меня. Кисточка в воздухе, капля рыжего на кончике.
— Дайте руку, — сказала она.
— Зачем?
— Хочу попробовать кое-что.
— Что именно?
— Дайте руку, Роман. Не анализируйте, просто дайте.
Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Голубые глаза спокойные, без вызова, без просьбы. Факт: дайте руку. Как «передайте соль». Как «хвост кривой».