Она сказала: «Любовь не убивает.»
Не верю. Не могу — верить. Два стакана на асфальте тому доказательство.
Но она… С краской на пальцах. С «вместе». С поцелуем в лоб.
Может не доказательство. Может исключение.
Может.
Убрал чашки. Вымыл. Поставил сушиться.
Глава 23. Перекрёсток
Яся
Мы ехали к Маргарите.
Документы: подписи, печати, нотариус. Скучное, бумажное, необходимое. Наследство не оформляется само — наследство требует присутствия, паспорта и сорока подписей на бумагах, в которых я не понимала ни слова, кроме собственного имени.
Роман за рулём. Я рядом, впереди. Не сзади — впереди. С тех пор, как..., с тех пор, как всё. Впереди, рядом с ним. Он не возражал. Или не говорил, что возражает. С ним это одно и то же.
Апрель. Солнце вышло впервые за неделю. Дождь кончился, город блестел, как свежая акварель: яркий, мокрый, с резкими тенями. Я смотрела в окно и думала о том, что нужно нарисовать этот свет — косой, утренний, от которого асфальт становится серебряным, а стёкла домов — золотыми.
— Поворачиваем, — сказал Роман. Левый поворотник. Перекрёсток. Светофор зелёный. Он тронулся.
Я видела боковым зрением, краем, как видишь мазок, который не получился: что-то неправильное в картинке. Машина — чёрная, большая, справа. Не на своей полосе. Не тормозит. Не останавливается. Едет быстро, прямо, в нас.
Я не успела ничего сказать.
Удар.
Не звук — ощущение. Мир дёрнулся вправо, вниз, в сторону. Стекло треснуло, не разбилось (бронированное, он говорил, я не верила, теперь — верила). Металл — скрежет, долгий, как ногтем по стеклу, только громче. Ремень врезался в грудь, в ключицу, больно. Голова мотнулась, виском о стойку, искры.
Тишина. Секунда. Звон в ушах.
Потом его голос. Не тот, который я знала. Другой. Командный. Армейский. Тот, который отдаёт приказы, когда стреляют.
— Вниз! Голову вниз!
Его рука на моём затылке, вжала вниз, к коленям. Лицом в свои колени, руки на голове. Скрючилась. Маленькая, как улитка.
Выстрелы.
Не как в кино — сухие, короткие, быстрые. Три. Четыре. По нашей машине — звон, удар, звон. Стекло трещало, но держало. Бронированное. Держало.
Его рука убралась с моего затылка. Движение быстрое, точное. Распахнул дверь, вышел.
Вышел. Из машины. Под выстрелы.
Я лежала лицом в колени и слышала его выстрелы. Другие. Не сухие — тяжёлые. Два. Три. Пауза. Ещё один. Тишина.
Долгая. Пять секунд. Десять. Двадцать.
Лежала. Не двигалась. Не дышала. Руки на голове. Лицо в коленях. Мир сузился до пространства между моими бёдрами и лбом. Маленький, тёмный, безопасный. Если не поднимать голову, то можно притвориться, что ничего не произошло. Что это не перекрёсток, не выстрелы, не машина, которая врезалась специально.