Мог. Привычная схема: встать, одеться, кофе (одна чашка, не две), рапорт, дистанция. «Это была ошибка.» «Не повторится.» Вернуть стену. Залатать. Заколотить.
Она спала. Я перенёс её ночью на кровать. Его кровать, отцовскую. Впервые легла. Не заметила, потому что спала. Я нёс — лёгкая, горячая, с запахом краски и мной. Положил. Укрыл. Она повернулась на левый бок (всегда — левый) и вздохнула. Не проснулась.
Я стоял. Смотрел. Светлые волосы на тёмной подушке. Его подушке. Маленькая, в моей футболке.
Лёг рядом. Не на полу — рядом. На его кровати. В его квартире. С его дочерью.
Объект — не человек не работало давно. С цветка, с мизинца, с коридора. Очень давно — не работало.
Не сбежал. Лежал. Смотрел в потолок. Её дыхание — восемь в минуту. Спокойное, размеренное.
Уснул рядом. Впервые за три года рядом с кем-то.
Утро. Кофе. Две чашки.
Она вышла — не помятая, не смущённая. Спокойная. Как будто ничего не случилось. Или как будто случилось то, что должно было случится.
Села. Взяла чашку. Двумя руками, сделала глоток.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе.
Тишина. Кофе. Мрамор.
Она смотрела на меня через стол, через пар. Ждала. Не спрашивала. Как всегда — ждала. Терпеливо. Тихо.
— Лена, — сказал я.
Она поставила чашку. Медленно.
— Ты не обязан, — сказала она.
— Обязан.
— Почему?
— Потому что вчера.. Потому что — ты. Потому что, если ты не будешь знать, то ты не поймёшь. Почему я такой. Зачем это: коридор, пол, четыре шага. Зачем — «объект не человек». Зачем — всё.
Молчание. Она кивнула. Один раз.
Я начал.
Рапорт. Факты. Даты.
— Елена Мальцева. Тридцать один год. Журналистка. Расследовала коррупцию. Угрозы серьёзные. «Периметр» назначил меня. Круглосуточно. Одна квартира.
Голос спокойный. Как всегда. Как на брифинге. Как для Мещерякова.
— Три месяца. Первый — штатно. Второй — нарушения. Третий — полный отказ системы.
— Ты влюбился, — сказала она. Не вопрос.
— Да.
— И она в тебя.
— Да.
Не стал описывать. Не стал говорить, как. Не нужно. Яся — умная. Понимает: одна квартира, один мужчина, одна женщина. Три месяца. Результат — предсказуемый.
— Двадцать третье августа, — сказал я. — Вторник. Утро. Она была в машине. Ждала. Я вышел. За кофе. Автомат на углу. Пятьдесят метров. Три минуты.
Голос. Дрожит. Не ломаться. Не сейчас.
— Два стакана. Капучино ей. Эспрессо мне. Стоял у автомата. Нажимал кнопку.
Пауза. Короткая.
— Взрыв. Вторая минута. Я с двумя стаканами.
Тишина. Абсолютная. Кухня. Мрамор. Кофе.
— Побежал. Кто-то держал. Не вырвался, смотрел. Закрытый гроб. Опознание. Экспертиза. С тех пор не пью кофе из автоматов. Варю сам. Дома.