Сел на кухне. Ноутбук. Рапорт.
Буквы расплывались.
Она вышла через двенадцать минут. Улыбнулась — коротко, мне, одним уголком. Прошла в спальню.
Тишина. Две секунды. Три.
Потом вышла. Встала в дверях кухни. Посмотрела на меня. Я смотрел в ноутбук. Не поднял глаз.
— Блокнот, — сказала она. Тихо. Не вопрос — утверждение.
— Упал. Я поднял.
— И?
— И положил.
— И всё?
Поднял глаза. Посмотрел.
Она стояла в дверях. Мокрые волосы по плечам. Губа с моим следом. Голубые глаза настороженные, ждущие.
— Всё, — сказал я.
— Вы видели?
— Да.
— Все?
— Шестнадцать.
— Семнадцать. Последний на обороте.
Не проверил оборот. Проморгал.
— Семнадцать, — повторил я. — Не проверил.
— Там ваши глаза. Крупно. Те, которые вы делаете, когда думаете, что никто не смотрит.
Молчание. Она в дверях. Я за столом. Между нами кухня. Три метра. И семнадцать портретов, на которых я — не я.
— Мне нужно знать, — сказала она. — Вам не нравится? Неприятно? Неудобно?
Не нравится. Нет. Не то слово. «Не нравится», когда пересолили суп. Когда пробка на Садовом.
Это другое. Это семнадцать раз кто-то посмотрел на тебя и увидел человека. С тёплыми глазами, которых ты сам у себя не видишь. И положил на бумагу. Бережно. Точно. Как кладут дорогое — в рамку, в стекло, на полку, где не упадёт.
Семнадцать раз кто-то сказал тебе, без слов, «ты существуешь». Не как контракт. Не как «Периметр». Как человек.
— Нравится, — сказал я.
Одно слово. Как «пожалуйста». Как «нравится» — в первый раз, про лису. Слово, которое вылетает до того, как я разрешаю.
Она выдохнула. Тихо. Плечи опустились. Напряжение ушло. Она боялась. Что не понравится. Что скажу — убрать, сжечь, не рисовать. Боялась и всё равно оставила блокнот на полу. Открытым.
Храбрая. Тихо храбрая. Как всегда.
— Можно попросить? — сказала она.
— Да.
— Не говорите «это не повторится». Сегодня. Просто — не говорите. Один день.
Молчание.
— Хорошо, — сказал я. — Один день.
Она кивнула. Ушла.
Я сидел за столом. Ноутбук. Рапорт.
Семнадцать портретов. На одном — мои глаза. «Те, которые я делаю, когда думаю, что никто не смотрит.»
Кто-то смотрит. Всегда. С карандашом. С голубыми глазами. С моим следом на губе.
Рапорт. Буквы.
Не расплывались.
Врал. Расплывались.
Глава 19. Кофе
Роман
Штык позвонил в одиннадцать. Она рисовала за стеной, кисточка, бормотание, лиса. Обычное утро. Обычная жизнь, если не считать, что жизнь эта временная, и за дверью стою я, и где-то в городе человек с орхидеями планирует следующий ход.
— Ром. По Краснову ничего нового. Наблюдение ведём. Каверин проверяет финансовые связи. Пока чисто. Он аккуратный.