На кровати ни одной её вещи. На полу — все.
Не хочет его кровать. Не хочет его пространство. Живёт на полу, на своём квадратном метре, в крепости из тюбиков и кисточек. Как солдат, который окопался и держит периметр.
Я понимал. Не сочувствовал, но понимал. Разница. Сочувствие для людей, которые могут помочь. Я не могу. Могу закрыть дверь, проверить камеры, обеспечить безопасность. Её чувства — это не мой периметр.
— Ужин, — сказал я из коридора.
Она подняла голову. Волосы — светлые, растрёпанные, с карандашом, который торчал из пучка. Голубые глаза — большие, с тёмными кругами. Не спала ночью. Не могла. Или не хотела.
— Что? — сказала она.
Как будто слово «ужин» я произнес на иностранном языке.
— Еда. Вечер. Приём пищи. Вы не ели весь день.
— Откуда вы знаете?
— Вы не заходили на кухню ни разу. Я слышу каждую дверь в этой квартире.
Она посмотрела на меня. Долго. С выражением, которое я каталогизировал как «оценка»: она прикидывала что я. Не «кто» — что. Стена, функция, робот с ботинками у двери? Или что-то ещё?
— Вы слышите каждую дверь? — спросила она.
— Да.
— И каждый шаг?
— Да.
— И каждый вздох?
— Если достаточно громкий.
Пауза. Она смотрела на меня. Я — на неё. Коридор. Полумрак. Запах скипидара из её комнаты, запах кожи из моей.
— Это… неуютно, — сказала она.
— Это безопасно.
— Одно другому не мешает.
— В моей работе — мешает. Уют — это расслабленность. Расслабленность — это брешь. Брешь — это мёртвый объект.
— «Мёртвый объект». Вы так говорите о людях?
— Я так говорю об объектах.
Она встала. Прошла мимо меня — близко, в узком коридоре, её затылок на уровне моего подбородка. Маленькая. Лёгкая. Скипидар и краска. Прошла на кухню.
Я стоял в коридоре. Слушал — дверца холодильника, звон посуды, чайник. Нормальные звуки.
Объект на кухне. Безопасно. Дверь закрыта. Камеры работают.
Объект — не человек.
Она прошла мимо, и от неё пахло скипидаром. И карандаш торчал из волос. И голубые глаза были такими уставшими, большими, что я на секунду забыл проверить коридор за её спиной.
На секунду.
Секунда — много. Секунда — Самара, балкон, сантиметр от виска. Секунда — Лена, два стакана, машина.
Проверил коридор. Пусто. Чисто.
Пошёл на кухню. Не потому что голоден, потому что объект без визуального контроля. Рабочая необходимость.
Она стояла у чайника и смотрела, как закипает вода. На столе две чашки. Две. Не одна. Она достала две.
Не прокомментировал. Сел за стол.
Она налила чай мне и себе. Поставила. Села напротив.
Молчание. Чай. Кухня мёртвого человека.
— Вас как зовут? — спросила она. — Не «Дроздов». Имя у вас какое?