Глеб говорит ей что-то ещё, она кивает, ставит цветы в высокий стакан с водой. Он легко касается её плеча — по-хозяйски, мимоходом и идёт. Куда? Ко мне, конечно. У нас же на одиннадцать встреча по фонду. Он совместил удобно: и невесте цветы, и со мной дела. Деловой, организованный мальчик. Всё по полочкам.
Я успеваю надеть лицо до того, как он входит.
— Константин Владимирович. — Рукопожатие крепкое, открытое, ничего скользкого. — Не опоздал?
— Минута в минуту.
Мы садимся, раскладываем бумаги. Разбираем фонд — доли, гарантии, сроки выхода, защита от размытия. Он подготовлен, говорит по делу, не плавает, задаёт правильные вопросы. Неглупый. Я веду встречу на автопилоте, отвечаю, правлю формулировки, а сам всё ещё там, у её стола, с этим поцелуем перед глазами, и от этого голос у меня, кажется, суше обычного. Но Глеб не замечает. Глеб вообще, по-моему, не из тех, кто замечает чужие трещины, — у него своя жизнь гладкая, он и в других видит гладкое.
— Вы поработали с документами Романова? — спрашиваю.
— Да, вчера с юристами прошли. Формулировку по выходу мы бы хотели скорректировать — вот здесь, — он тычет пальцем в страницу, — «не менее трёх лет» заменить на «не менее двух».
— Нет.
— Это существенно для нас.
— Понимаю. Ответ не меняется.
Он смотрит на меня без обиды, спокойно. Изучает, прикидывает.
— Два с половиной?
— Три, — говорю. — Либо мы расходимся сейчас, без обид.
Пауза. Потом он кивает.
— Три так три. — И улыбается — без злости, открыто. Из тех, кому проигрыш в переговорах не обидно, это просто бизнес. — Вы жёстко ведёте, Константин Владимирович.
— Я веду, как привык.
— Заметно.
Хороший мальчик. Проиграл и улыбнулся. Не дуется, не ищет реванша, просто перекладывает бумаги и движется дальше. Именно так ведут себя люди, у которых жизнь в порядке: поражение — просто погода, не катастрофа.
Я его почти уважаю. Это хуже, чем если б он оказался дрянью.
Он собирает бумаги и говорит — легко, тепло, немного смущённо:
— Вы же с Ладой работаете, я смотрю. Я ей цветы занёс, не утерпел. — Улыбается. — Мы осенью женимся, вы, наверное, слышали. Приглашение вам пришлём на свадьбу, Константин Владимирович. Раз уж и по делам вместе, и почти по-родственному.
— Слышал. — Голос сухой. — Поздравляю.
— Спасибо. — Его прорывает на откровенность — из тех, на какую тянет хороших, простых людей, когда они счастливы. — Знаете, я ведь сначала к этой затее отцов прохладно отнёсся. Кому охота жениться по сговору, в наше-то время. А познакомился с ней и понял, что мне повезло. Спокойная, разумная, из хорошей семьи. Не вертихвостка, не истеричка. С такой и дом, и тыл, и спина прикрыта. Хорошая она. Тихая такая, мягкая.