После обеда продолжение пытки. Матери утаскивают меня «на минуточку» в гостиную, где на журнальном столике уже разложены образцы: пригласительные веером (кремовые или цвета слоновой кости?), салфетки, атласные ленты, каталоги с букетами, в которых загнуты уголки на «понравившихся». Меня усаживают в кресло, как куклу на полку, и начинается.
— Ладочка, кремовые или слоновая кость? Вот эти, с тиснением, такие благородные…
— Кремовые, — говорю я.
— А вензель? Твой инициал и инициал Глеба, переплетённые. Смотри, как красиво — «Л» и «Г».
«Л» и «Г». Лада и Глеб. Переплетённые золотым вензелем на плотном кремовом картоне. Я беру карточку, веду пальцем по выпуклому тиснению — гладкое, дорогое, и думаю дико, не к месту, что хочу видеть там «Л» и «К». И тут же гоню эту мысль, потому что от неё хочется завыть в голос, прямо здесь, среди лент и каталогов и образцов.
— Красиво, — говорю я.
— А цветы? — Мать раскрывает каталог. — Я думаю, лилии. Белые. Очень элегантно.
— Хорошо, — говорю.
— Или розы, — подхватывает Ирина Михайловна. — Кремовые, под пригласительные. Единый стиль.
— Мне нравятся розы, — говорю.
— А пионы? — вдруг спрашивает Ирина Михайловна, листая каталог. — Вот, смотри, какие пышные. Модно сейчас.
Я смотрю на пионы. Розовые, полные, живые. Те самые, которые дома не бывает, потому что мать считает их «простыми».
— Нет, — говорит моя мать, не глядя. — Пионы простоватые. Лучше лилии.
— Лилии, — повторяю я.
Выбираю всё, что мне подсовывают. Кремовые. Вензель. Лилии, не пионы. Соглашаюсь со всем, потому что спорить бессмысленно, это не мой выбор, это спектакль, где мне отведена роль кивающей невесты.
И самое страшное, самое выматывающее — Глеб.
Потому что он счастлив. По-настоящему. Когда матери отвлекаются на спор про оттенок лент, он подсаживается ко мне, тихонько берёт за руку и говорит:
— Я понимаю, тебя это утомляет, все эти ленты-вензеля. Меня тоже, честно. — Он улыбается, мягко, доверчиво. — Но знаешь, я смотрю на эту дату — двадцатое сентября и мне хорошо. Я правда хочу на тебе жениться, Лада. Не потому что родители сговорились. А потому что ты… спокойная. С тобой не штормит. Я рядом с тобой отдыхаю. Думаю, у нас будет хорошая, тихая, тёплая жизнь, без вывертов.
«Спокойная». «Тихая тёплая жизнь». "Без вывертов".
Через неделю — благотворительный вечер. Большой, на полгорода, из тех, куда обе наши семьи ходят по умолчанию и где не появиться нельзя.
Алла звонит накануне.
— Завтра в восемь, — говорит. — Я заеду за тобой сама. Ты же едешь?
— Еду, — говорю.
— Хорошо. — Пауза. — Там будут Лазаревы. Я посмотрела список.