— Нагадят, — говорю я. И почти не притворяюсь — это правда смешно. — Они всегда гадят. Это научный факт.
— Вот! — Он смеётся. — Ты ей это скажи, она тебя слушает больше. Скажи ей, что научный факт.
— Скажу обязательно, — говорю.
— И про рассадку скажи, — оживляется он. — Мама хочет посадить твоих с нашими вперемешку, для сближения семей. Я за. Ты как?
— Вперемешку, — повторяю я. — Отлично.
Мне всё равно. Хоть вперемешку, хоть в шахматном порядке — это рассадка чужой свадьбы.
И держит меня за руку через стол — за ту самую руку, на которой его кольцо, которое Костя в среду велел снять. И поглаживает большим пальцем мои пальцы. Нежно. Я смотрю на его большой палец поверх моей руки и думаю о том, что два часа назад на этой же руке, на этом же пальце были руки Кости.
— Ты задумалась, — говорит он.
— Прости. — Я поднимаю взгляд. — Голова забита.
— Понимаю. — Он сжимает мою руку. — Ничего. Скоро всё уляжется.
Скоро уляжется. Осенью наденет мне кольцо номер два, и всё уляжется, и Кости не будет, и двух телефонов не будет, и парковок этих не будет, и я буду — правильная, оформленная, уложившаяся.
Кое-как высидев кофе, я провожаю Глеба, целую в щёку на прощание — он счастливый, довольный, что украл невесту на полчаса, и возвращаюсь в офис на ватных ногах.
У ресепшена меня перехватывает Юля — с кружкой, с горящими глазами.
— Это твой приезжал? С букетом? — Она провожает взглядом двери лифта. — Высокий, ухоженный. Везёт же некоторым.
В субботу она приходит, и я сразу вижу, что что-то не так.
Я слишком глубоко в ней увяз, чтоб не видеть. За эти недели выучил её всю: как входит, как смотрит, как держит плечи. Обычно влетает раскрасневшаяся, лёгкая, бросается на шею. А сегодня заходит тихо, усталая, тени под глазами, целует меня коротко и опускается на диван, будто из неё выпустили воздух.
— Что случилось, Лада?
Трёт виски.
— В четверг Глеб приехал в офис. С цветами. Сюрприз, блин. А у меня в сумке твой телефон жужжит, открыто. Я чуть не спалилась, Кость. Уронила сумку, спрятала. Пронесло. Но это было… близко. Очень близко.
— Насколько близко?
— Он смотрел на сумку, когда экран загорелся. — Она говорит спокойно, но руки у неё на коленях сжаты. — Я успела уронить раньше, чем он разглядел. Может, не заметил. Может, заметил и не понял. Не знаю.
И вот тут во мне поднимается то самое. Тёмное. Я ведь не «как тебя уберечь» думаю сейчас, не «бедная ты моя». Я думаю одно, рефлекторно, как кобель: Глеб. С цветами. К моей женщине. Держал её за руку, небось. Сидели вдвоём, ворковали.
— А какого хера ты пошла с ним на кофе, — говорю. И слышу сам, что это не вопрос.