— А почему за дверцей-то теперь? — спрашивает она. — Взрослый же.
— Чтоб не видели, — говорю. И сам слышу, как глупо звучит. — Чтоб не знали, что во мне есть что-то, кроме актива.
Она молчит. Не лезет с жалостью — просто понимает, я вижу.
— Покажи мне когда-нибудь, — говорит наконец.
— Что?
— Самолёты. Я хочу посмотреть.
Я смотрю на неё. Она не улыбается, смотрит серьёзно, ждёт.
— Хорошо, — говорю.
Рассказываю дальше. Что в четырнадцать пошёл работать — мыл тачки, разгружал фуры, чтоб ни от кого не зависеть, чтоб никто больше не свалил и не оставил меня ни с чем. Что у меня нет ни одного друга. Ни одного. Есть партнёры, есть полезные люди и связи, есть Алла, а друга нет, потому что друг это тот, кому ты нужен сам, а я давно перестал верить, что кому-то нужен сам.
Она слушает не перебивая. А потом тянется через столик и берёт меня за руку.
В понедельник я вижу другого Костю. И влюбляюсь окончательно.
Большое совещание по «Совкому» — в переговорной на двенадцать персон, со стеклянными стенами, с проектором. Подрядчик по фундаменту приехал сам, с двумя замами и юристом, — тот самый, у которого я ещё в первый день раскопала завышение на пятнадцать процентов. Костя тогда мою выкладку принял молча, сказал «неплохо» сквозь зубы. А сегодня, оказывается, он её зарядил.
Я сижу с краю стола, с папкой, как полагается младшему на проекте. Наши вокруг — техдирекция, юристы, финансисты. И во главе стола — он.
Константин Владимирович.
Ледяной хищник во главе стола, при котором замолкает вся переговорная.
Он ведёт совещание так, что у меня мурашки — и не от страха, врать не буду. Спокойно, негромко, не повышая голоса ни на полтона. Сначала даёт подрядчику высказаться — тот соловьём разливается про «рыночные цены», про «сложную логистику», про «непредвиденные риски». Костя слушает, не перебивая, чуть склонив голову, с этим своим нечитаемым лицом. Записывает что-то. Кивает. Подрядчик расслабляется, думает, что прошло.
А потом Костя поднимает голову.
— Логистика, говорите. — Голос тихий, и от этой тишины в комнате становится холоднее на пару градусов. — У меня тут три коммерческих предложения от ваших конкурентов на тот же объём, та же логистика, те же сроки. — Он выкладывает на стол листы, один за другим, неторопливо. — На пятнадцать процентов ниже вашего. У всех троих. Совпадение, надо думать.
Подрядчик бледнеет. Начинает что-то про «качество материалов».
— Качество, — повторяет Костя, и в этом повторе — лезвие. Он достаёт ещё бумагу. — Вот спецификация материалов, которую вы заложили. Вот — что реально завозили на две предыдущие площадки по документам ваших же поставщиков. Не сходится, Виктор Степанович. Сильно не сходится. — Он откидывается в кресле, складывает руки. — Так что давайте без сказок про логистику и качество. Либо вы пересчитываете по рынку — сегодня, до конца дня, — либо мы расходимся, а я передаю вот эту красивую разницу между «по бумагам» и «по факту» туда, где ей очень обрадуются. Вы знаете куда.