Утром в четверг я еду на работу и впервые еду туда с удовольствием.
Потому что там — он.
И вот что оказалось самым сладким в этой нашей тайне: игра на людях. Я вхожу в опен-спейс, киваю коллегам, сажусь за стол. Через стекло вижу его в кабинете — собранного, ледяного, недосягаемого Константина Владимировича Вершинина, при котором весь этаж говорит вполголоса. И никто, ни одна душа в этом аквариуме, не знает, что вчера этот ледяной человек стоял на коленях у моих ног и целовал мне пальцы. Что я знаю, как он смеётся. Что он купил два вина, потому что не знал, какое я пью.
Это знаю только я. И от этого знания у меня внутри всё поёт.
Он вызывает меня по делу — по-настоящему по делу, есть вопросы по подрядчику. Я захожу с папкой, держу лицо. Мы говорим про сметы — сухо, по-рабочему, на случай, если кто заглянет.
— По разделу три — там срок указан восемнадцатое, но подрядчик просил двадцать второе. Как зафиксируем?
— Двадцать второе с штрафом за каждый день сверх, — говорю. — Иначе они каждый раз будут просить.
— Согласен. Подготовьте доп.соглашение к пятнице.
— Хорошо.
Но между строк, в паузах, в том, как он смотрит, — другое. Наша тайна. Он спрашивает «вы успеете к пятнице раздел?» — а глаза говорят «в субботу». Я отвечаю «успею, Константин Владимирович» — а сама думаю: завтра пятница, потом суббота, потом он.
Перед тем как я выхожу, он, не поднимая головы от бумаг, роняет тихо, одними губами:
— Жду субботы.
И всё. Я выхожу с пустой папкой и пылающими щеками, и иду через опен-спейс, и улыбаюсь в пол, и никто не понимает почему. А я несу свою тайну, как драгоценность за пазухой.
Весь четверг и пятницу я живу этим азартом. Я научилась, за два дня научилась, двойному дну. Отвечаю на сообщения Глеба «да, милый, конечно, милый» — а сама переписываюсь с Костей с другого телефона, который купила специально, простенький, дешёвый, спрятала в подкладке сумки.
«Скучаю», — пишу я ему в обед.
«Считаю часы до субботы», — отвечает он через минуту.
И я сижу на рабочем месте, между сметами и подрядчиками, и таю над дешёвым телефоном, спрятав его под столом, как школьница.
И один раз чуть не попадаюсь. В четверг под вечер, когда я как раз улыбаюсь над сметами, надо мной вырастает Марина из соседнего отдела — кофе принесла, по доброте, увидела, что я засиделась.
— Чего лыбишься? — говорит, ставя кружку. — Жених пишет?
У меня внутри всё обрывается. Я гашу экран ладонью — медленно, чтоб не дёрнуться, не выдать себя.
— Подруга, — говорю. — Глупость скинула.
— А-а-а. — Марина теряет интерес. — Свадьба когда?