Потому что я весь вечер просила его. Через зал, глазами, всем собой: уведи. Как тогда. Я не могу больше, спаси меня отсюда. А он качнул головой. Нет.
И я понимаю — умом понимаю, что он прав, что нельзя, что камеры, Алла, отец, осторожность. Но сердцу не объяснишь. Сердце запомнило одно: я попросила, а он не смог. Впервые не смог. Выбрал безопасность. Предпочёл не рисковать. И теперь во мне поселилось то, чего раньше не было: тонкая, ледяная заноза сомнения.
Я сижу на полу полночи и понимаю, что больше не вытяну это одна.
Я ношу это в себе уже месяцы. Вру всем — матери, отцу, Глебу, подругам. Я отгородилась ото всех стеной лжи. И внутри этой стены я совсем одна со своей огромной, страшной, прекрасной тайной, и она меня раздавливает. Мне не с кем. Совсем не с кем.
Кроме Саши.
Наутро я звоню ей. Голос дрожит.
— Саш. Можно я приеду? Мне очень надо. И… только ты, без Леры. Пожалуйста.
Она по голосу всё понимает.
— Приезжай. Я дома одна.
Я еду к ней. Всю дорогу репетирую, как скажу и не нахожу слов. А когда она открывает дверь, я вижу её лицо, встревоженное, родное и слова находятся сами. Вернее, не слова. Я просто захожу, и она обнимает меня, и я реву ей в плечо, в прихожей, не дойдя до комнаты.
Она отпаивает меня чаем, усаживает на диван, садится напротив и берёт за руки.
— Рассказывай, — говорит тихо. — С самого начала. Я никуда не тороплюсь.
И я рассказываю. Всё.
— Помнишь клуб? — начинаю я. — Когда я узнала про Илью и поехала… напиться, забыться. И ушла с мужчиной. Ты его видела со спины, когда мы выходили. Ты спрашивала потом, кто он. А я сказала, что больше его не видела.
— Помню. — Саша напрягается. — Ты соврала?
— Соврала. — Я смотрю в чашку. — Я его видела. На следующее же утро. На работе. — Я поднимаю на неё глаза. — Саш, это был мой новый начальник. Партнёр моего отца. Тот самый, на чей проект меня поставили. Константин Вершинин.
Саша застывает. Чашка замирает у неё в руке.
— Тот мужчина из клуба, — медленно говорит она, и я вижу, как у неё в голове складывается то, что она запомнила со спины: рост, плечи, повадка. — Это… твой начальник? Партнёр Сергея Петровича? С которым ты каждый день на работе?
— Да.
— И ты… вы…
— Да, Саш. Мы вместе. Уже несколько месяцев. — Я говорю это вслух впервые, и от этого и легче, и страшнее. — Тайно. Встречи на съёмной квартире, второй телефон. Я люблю его. По-настоящему, до дрожи. И он меня. Я в этом не сомневаюсь… почти.
Саша ставит чашку. Лицо у неё белеет.
— Подожди. — Она трёт лоб. — Подожди, я должна уложить. Твой начальник. Партнёр твоего отца. С которым твой отец ведёт дела. И вы с ним… — она осекается.