Я не сплю в субботу. Проверяю телефон каждые двадцать минут.
Прочитано, тишина. В воскресенье пишу ещё: «всё в порядке?» Через два часа сухое: «да. устала. давай на неделе». На неделе. Не «в среду, как обычно». На неделе. Расплывчато, с зазором, с воздухом, который она себе оставляет, а у меня от этого зазора горло перехватывает, будто верёвку затянули.
К понедельнику я уже не человек. Зверь, у которого из пасти тянут кусок.
Весь день в офисе ловлю её взглядом через стекло. Раньше она нет-нет да стрельнёт в мою сторону, поймает мой взгляд, дёрнет уголком рта — наше, тайное. Сегодня ни разу. Смотрит в монитор. Деловая. Холодная. И каждый час этого молчания, как удавка на горле. Я подписываю какие-то бумаги, говорю что-то юристам, держу лицо, а внутри одно: она уходит, она уходит, блядь, она уходит.
Не выдерживаю. В обед пишу: «приезжай вечером. надо поговорить, это важно. не отказывай. прошу».
Приезжает. Поздно, нехотя — вижу по тому, как заходит. Не влетает, как раньше, не бросается на шею. Входит осторожно, в пальто, будто не раздеваться пришла, а на переговоры с противной стороной. Останавливается посреди комнаты, не снимая пальто.
— Что случилось, Кость? Ты весь день пишешь так, будто пожар.
И мне бы сейчас, по-человечески, подойти. Обнять. Сказать: я скучаю, я неделю не сплю, я испугался до усрачки, что ты уходишь, давай просто полежим, и всё. Мне бы так.
А из меня лезет другое. То, что орёт нутро.
— Ты от меня отдаляешься, — говорю. — Неделю уже. «Не могу в среду», «давай на неделе». Что за хрень происходит?
— Я устала, — говорит она. — Мне нужно немного воздуха. Я же тебе…
— Воздуха, — обрываю. — Опять воздуха. Тебе вечно нужен воздух от меня. Я тебя что, душу?
Молчит. И это молчание отвечает за неё лучше любых слов. Да. Душу.
— Костя. — Она говорит спокойно, но я слышу, что спокойствие это держится на усилии. — Послушай. Я не ухожу. Я не бросаю тебя. Я просто хочу на несколько дней не подбирать каждое слово, не прятать телефон, не следить, кто как посмотрел. Просто подышать. Это не конец, это воздух.
— «Просто воздух», — повторяю. И слышу, как это у меня выходит. Не с пониманием. С кавычками. С насмешкой. — Ты как будто от меня прячешься. Что я тебе такого сделал?
— Ты потребовал, чтоб я бросила Глеба. — Голос у неё твердеет. — Помнишь? Один звонок и всё. Брось сейчас, выбирай сейчас. А что это стоит, ты не думал.
— Я думал. Я думаю об этом каждый день.
— И что надумал? Ты бросаешь Аллу?
Молчу.
— Вот именно, — Она смотрит на меня прямо, устало. — Кость. Я тебя люблю. Но мне нужен воздух. Не от тебя, а от всего этого. От страха, что спалимся. От двух телефонов. Я устала держать столько сразу. Дай мне пару дней. Просто пару дней.