А имя её, оказывается, вот. Лада. Лада Лазарева. Дочь моего нового партнёра. Без пяти минут невеста Воронцова-младшего. И с понедельника — моя подчинённая.
Кто-то там наверху обладает чувством юмора. Чёрным, как у меня.
Я ещё чувствую на ладони её руку — то, как она вложила свою, как чужая чужому, при отце. И как я сжал. Не удержался, сжал так, что она вздрогнула, потому что иначе бы не выдержал, иначе бы притянул её к себе прямо там. А она покраснела. Вся. Лицо залилось, шея, и она готова была сквозь землю провалиться, потому что прятать не умеет ни черта. В этом она мне не соперник: я-то умею. Я стоял каменный, пока внутри всё рушилось.
— …так что жду, Константин, введёшь её в курс, — Лазарев жмёт мне руку, сияет. — Только построже с ней. Балованная она у меня, кукла куклой, но голова есть, ты увидишь.
Кукла. Знал бы он, как эта кукла смотрела на меня в полутьме. Как держалась за мои плечи и оставляла отметины. Как назвала меня по имени, когда её накрыло.
— Построже — это я умею, — говорю.
— И ещё, — Лазарев понижает голос, доверительно, — не обращай внимания на характер. Она у меня с закидонами, может и рыпнуться. Не привыкла, когда ей перечат. Но ты человек с весом — не спустишь.
— Не спущу, — говорю.
И думаю: это ты, Сергей Петрович, не видел, как твоя дочь стоит в полуметре от тебя и смотрит на меня в глаза поверх твоей седой головы. Не спустишь. Да я уже утопаю.
— Она в первый раз на серьёзном проекте, ты уж не бросай сразу в глубину, — добавляет он, убирая бумаги. — Поначалу за руку, потом сама пойдёт.
За руку.
— Разберёмся, — говорю.
— Вот и хорошо. — Лазарев встаёт, снова жмёт руку, сияет. — Рад, Константин. Честно рад. И ты не пожалеешь — она чёртова умница, просто блестит не там, где положено. Раскопаешь.
Я раскопаю.
Спускаюсь к машине. Сажусь. Не завожу. Сижу и раскладываю по полочкам — привычка, я всё раскладываю по полочкам, так держу под контролем то, что иначе контролю не поддаётся.
Полочка первая, трезвая. Эту девчонку нельзя трогать. Категорически. Лазарев — мой новый партнёр, мы заходим в проект на сумму с девятью нулями, я готовил это два года. Тронуть его дочь — значит сунуть факел в пороховой склад: вылетит и сделка, и репутация, и его доверие, которое в нашем деле дороже денег. Плюс у неё на горизонте Воронцов. Плюс у меня через полторы недели помолвка, за которой стоят две фамилии и три совета директоров. С какой стороны ни глянь — руки прочь. Развести по разным этажам, общаться через секретаря, дотерпеть, пока её не выдадут замуж и она не исчезнет с горизонта.