А в четверг — Алла.
Ужин. Семейный, рабочий, какие у нас положены: её родители, фотограф для светской хроники, разговоры про дату, про ресторан, про список гостей на четыреста человек. Свадьба двух «холодильников». Я еду туда выжатый, серый, и весь вечер держу лицо.
Дом Широковых — мрамор, лепнина, прислуга, которую не положено замечать. Нас рассаживают, подают, наливают. Я улыбаюсь, киваю, говорю «да», «хорошо» на автопилоте, как умею.
— Костенька, мы с Аллочкой остановились на белых пионах, — щебечет её мать через стол. — Ты же не против пионов? Жених должен одобрить хотя бы цветы.
— Прекрасно, — говорю. — Пионы так пионы.
Пионы. В голове мелькает — Лада говорила про пионы. Что дома никогда не бывает, что мать считает их простыми. Что на свадьбе будут лилии, а она хотела пионы.
— Константин? — Голос матери Аллы выдёргивает меня. — Я спрашиваю: венчание или только загс? Мы с отцом за венчание, это солидно.
Пауза. Все смотрят на меня. Я, оказывается, молчал.
— Как Алла решит, — говорю.
— Загс, — говорит Алла. — Мама, мы обсуждали.
— Ну как знаете. — Мать поджимает губы. — Я бы всё-таки…
— Мама.
Разговор катится дальше без меня.
Алла под столом коротко накрывает мою руку своей. Не нежность — сигнал: соберись, на нас смотрят. Убирает. Собираюсь.
— А оркестр я бы взяла тот, что играл у Тимирязевых. Помнишь, Аллочка, как было изысканно?
— Помню, мама. Мы уже договорились с Константином об оркестре. — Алла перехватывает мягко, без раздражения. — Не будем дублировать переговоры.
Её отец, грузный, неторопливый, рубит ближе к делу:
— Константин. По фонду. Юристы прислали правку, подпишем до конца месяца и можно объявлять дату свадьбы официально. Тянуть незачем.
— Согласен, — киваю. — Не тянем.
— Хорошо. — И по гостевому списку с твоей стороны финальный вариант прошу к пятнице.
— Пришлю в четверг.
— Договорились.
— …правда, Константин? — доносится до меня конец фразы её отца.
— Простите?
— Я говорю: площадку под фонд смотрели на Пресне. Достойно выглядит. Правда?
— Достойно, — говорю. Понятия не имею, о чём он.
Алла бросает на меня быстрый взгляд поверх бокала. Считает. Второй раз за вечер.
Третьего раза я себе не позволяю. Включаюсь. Работаю женихом до самого десерта.
Подходит фотограф — приторный, с улыбкой наготове, расставляет нас для «тёплого кадра».
— Так, чуть ближе друг к другу… Константин, приобнимите Аллу за талию, вот так, и улыбочку, лёгкую… Чудесно! Какая пара!
Я кладу руку Алле на талию. Улыбаюсь в объектив. Вспышка. «Какая пара». А под этой рукой, под этой улыбкой, под дорогим костюмом — выжженное поле, головешки, и где-то в них белое лицо Лады и «игрушка», которое я ей швырнул. Щёлк. Готово. Счастливый жених запечатлён для хроники.