Душ смывает три дня соли с лица. Платье садится как влитое — я и забыла, что под футболкой у меня есть тело, а у тела есть право хотеть, чтоб на него смотрели. Каблуки. Помада. В зеркале не раздавленная брошенка, а девчонка с дерзким ртом и злыми глазами. Сойдёт.
— Вот это другой разговор, — говорит Саша, оглядывая меня. — Хороша.
— Не льсти мне.
— Я не льщу. Я констатирую. — Она берёт сумку. — Поехали.
В клубе громко, темно, дымно. Бас бьёт в грудь, как второе сердце, лучи режут темноту цветными ножами, толпа потных счастливых тел колышется в одном ритме. Саша тащит меня сразу к бару, вливает в меня первый коктейль, сладкий и крепкий, потом второй. И где-то на третьем у меня впервые за эти чёрные дни отпускает: тёплая волна разливается от горла вниз, до кончиков пальцев, размывает острые углы, делает мир текучим и не таким больным.
— Лучше? — кричит мне Саша в ухо, перекрывая музыку.
— Лучше! — ору в ответ.
— Тогда идём!
И мы идём танцевать.
И вот тут со мной случается то, чего не было давно. Я отпускаю себя. Музыка влезает под кожу, в кровь, в самые кости, и я двигаюсь, закрыв глаза, и не думаю — ни про «игрушку», ни про пепелище, ни про Глеба, ни про сентябрь, ни про отца.
Я просто тело. Просто движение. Просто бас, и дым, и чужие плечи вокруг, и пол, гудящий под каблуками. Алкоголь греет изнутри, кружит голову, делает каждый жест плавным и неважным. Волосы липнут к мокрой шее, платье скользит по влажной коже, и мне хорошо — телу хорошо, просто и животно, как зверьку, которого наконец выпустили из клетки на волю.
Саша рядом хохочет, тянет меня за руки, мы орём друг другу что-то в ухо и не слышим, и хохочем снова. Какой-то парень — высокий, симпатичный — пристраивается танцевать ко мне, кладёт руку на талию, что-то говорит, наклонившись.
— Привет! Тебя как зовут?
— Никак! — ору я ему в ухо и выворачиваюсь из-под ладони, ныряю обратно к Саше.
Она хохочет:
— Зачем так? Он ничего был!
— Не хочу «ничего»! Хочу танцевать!
— Тогда танцуй!
И это даже весело — ускользать, чувствовать, что на тебя смотрят, и не даваться. Я живая. Вот сейчас живая, желанная, свободная. Ничья. Не дочь, не невеста, не любовница, не кукла, не игрушка. Просто девчонка, которая танцует в клубе субботней ночью, и у которой всё ещё впереди.
На час мне по-настоящему хорошо.
Парень не сдаётся — возникает снова через две песни, с двумя шотами, протягивает один мне.
— За знакомство!
— Я помолвлена! — ору я, показываю руку с кольцом и хохочу, потому что это самая смешная фраза вечера. Помолвлена. Дважды, считай.
Он ретируется вместе со своими шотами.