Пишу на ходу: «где ты. адрес. еду».
Она присылает адрес. Тот район. Тот клуб. Я гоню через ночной город, как ненормальный, проскакиваю на красный, подрезаю кого-то, мне сигналят — плевать. В башке одно, долбит молотком: только бы с ней ничего, только бы успеть, только бы цела.
Нахожу клуб. Внутрь не лезу — пишу ей, что я у входа. Через пару минут из дверей, в грохоте баса и клубах дыма, выводят её.
Подруга Саша, видимо. Держит Ладу под руку — та еле на ногах стоит, с размазанной помадой, с потёкшей тушью, спотыкающуюся на каблуках. У меня обрывается всё внутри. Она в хлам. Совсем.
Саша доводит её до меня, и Лада, увидев, тянется ко мне, цепляется за лацканы обеими руками, утыкается лицом в грудь, мычит что-то про «приехал» и «ненавижу». Я подхватываю её, держу — лёгкую, мокрую, пьяную, дрожащую, всю мою.
А Саша стоит напротив. И смотрит так, что лучше б ударила.
— Я тебя не знаю, — говорит она тихо, чтоб Лада не слышала. — Лица твоего раньше не видела. Но я знаю про тебя всё. Лада мне всё рассказала. Про клуб. Про игрушку. Про то, как ты над ней издеваешься.
Я молчу. А что тут скажешь. Всё правда.
— Я её вытащила сюда, чтоб она тебя забыла, — продолжает Саша, и голос дрожит от злости. — На один вечер. А она напилась и приползла обратно к тебе. Потому что ты в ней засел, как зараза. — Она делает шаг ближе, маленькая, злая, бесстрашная. — Я отдаю её тебе сейчас только потому, что в таком виде одну не оставлю, а она к тебе рвётся. Но слушай сюда, ты, который её «игрушкой» назвал. Сделаешь ей больно ещё раз, хоть один раз, я найду способ. Плевать, кто ты и сколько у тебя денег. Понял?
— Понял, — говорю.
Она не отступает.
— Я серьёзно. Я с восьмого класса её знаю. Она не может сама от тебя уйти, я вижу. Значит, должен смочь ты. Раз ты старше, раз ты умнее, раз ты чёрт знает кто с деньгами и связями — будь человеком. Один раз. Отпусти её.
Я смотрю на неё. На эту злую маленькую девчонку, которая стоит передо мной в ночи у клуба и говорит мне в лицо то, что я сам себе говорю третьи сутки.
— Ты правильно Ладе говоришь, — говорю. — Отпустить. Бежать от меня. Ты права. Я ей не нужен. Я её только калечу.
Саша осекается. Смотрит уже по-другому, будто не ждала.
— Тогда отпусти, — говорит. — Раз понимаешь.
— Не могу. — Честно говорю. — Понимаю, а не могу. Я вообще ни хуя не могу, кроме как сделать ей больно. Такая, блядь, у меня суперсила. Но сегодня — отвезу, уложу. Слово даю.
Саша смотрит ещё секунду — взвешивает, верить или нет.
— Если пальцем тронешь, — говорит, — и Лада мне расскажет — я тогда…