— Угу.
— Штык, это не объект. Это мишень с табличкой «стреляйте сюда».
Он хрустнул яблоком. Посмотрел на меня.
— А ты чего хотел? Спецназовца с бронежилетом и собственным тиром? Таких не охраняют. Такие сами кого хочешь...сохранят.
— Я хотел нормальный объект. С охраняемым периметром, высоким этажом и пониманием, что такое угроза жизни.
— Ну, одно из трёх, может, объяснишь ей.
— Не поможет. Гражданские не понимают. У них другая система координат. Для них «опасность» — это пережаренный стейк и просроченный йогурт.
Штык засмеялся. Я нет. Я не шутил.
Час назад я вышел из кабинета Мещерякова с этой папкой под мышкой. Уровень — высокий; шеф произнёс это слово коротко, как делал всегда, когда не хотел тратить дыхание на детали. Заказ профессиональный. Отец — не уличная разборка, а заказная цель. Дочь — наследница. Логика простая: убрать её и наследство уходит следующему в очереди. Следующий — брат, Краснов Игорь Сергеевич. Официально не подозреваемый. Неофициально первый в списке. Мотив, возможности, связи. Но это не моя работа. Моя — живой объект.
Живой объект. Стандартная формулировка. Задача: объект жив в конце контракта. Не «счастлив», не «доволен», не «в хорошем настроении». Жив. Остальное — не моё дело.
Режим — круглосуточный. Сроки — «как пойдёт». На это я в кабинете кивнул и сказал своё — «месяц». Так работает «Периметр». Так работаю я. Три года с тех пор, как…
Не думать об этом. Не сейчас.
Я открыл досье ещё раз. Фотография — паспортная, плохое качество. Лицо — тонкое, бледное. Светлые волосы, убраны назад. Серые глаза, большие. Скулы высокие. Не красавица в журнальном смысле — не из тех, которых ставят на обложку. Из тех, мимо которых проходишь и оборачиваешься. И не понимаешь зачем.
Не имеет значения. Лицо для идентификации. Глаза для контроля зрительного контакта. Рост — метр шестьдесят, вес — примерно пятьдесят, для расчёта: смогу вынести на руках, если понадобится. Понадобится, если всё пойдёт совсем плохо.
Привычки. Встаёт поздно: в одиннадцать, двенадцать. Работает ночами. Выходит редко. В магазин, иногда кафе на Таганке, арт-магазин на Покровке. Круг общения — минимальный. Подруг — две, обе в Петербурге. Мужчины нет, последний год никого. Соцсети — выкладывает рисунки, пятсот подписчиков. Не публичная.
Хорошо. С непубличными проще. Меньше выходов, меньше людей, меньше переменных.
Плохо. Первый этаж. Шесть окон. Один замок. Район — не худший, но и не лучший. Видеокамер в подъезде — ноль. Консьержки — нет. Ближайший пост полиции — восемь минут на машине. Восемь минут — это вечность. За восемь минут можно войти, сделать дело и уехать. Причём трижды.