Мастерская не годится. Для работы может быть. Для жизни — гроб.
Квартира отца на Рублёвке, охраняемый посёлок, но там убили его самого, так что охраняемость под вопросом. Есть ещё квартира в Москве, в Хамовниках, верхний этаж, бронированная дверь, видеонаблюдение. Уже лучше. Не идеально, но лучше.
Я составил план. На листке от руки, привычка. Схема квартиры в Хамовниках — запросил у Мещерякова. Точки входа, слепые зоны, расположение камер, расстояние от двери до лифта, от лифта до выхода, от выхода до машины. Маршруты — основной и два запасных. Протокол эвакуации — тридцать секунд от любой точки квартиры до лифта. Нормально.
Штык дожевал яблоко. Посмотрел на мои схемы.
— Ром, ты как, нормально?
— Нормально.
— Я серьёзно. После Самары ты две недели сидел в квартире и не выходил.
— Самара была Самара. Это — Москва.
— Ром…
— Штык. Я нормально.
Самара три месяца назад. Бизнесмен, угрозы, охрана. Бизнесмен оказался идиотом — вышел на балкон покурить в два ночи, без предупреждения, один. Снайпер. Чудом промазал. Сантиметр от виска. Я стоял за дверью балкона и не знал, что он вышел.
Не три минуты. Тридцать секунд. Но хватило, чтобы не спать две недели. Чтобы видеть каждый раз, когда закрываю глаза — машину, которая горит. Не балкон — машину. Всегда — машину.
Лена.
Не сейчас.
— Когда знакомство? — спросил Штык.
— Завтра утром.
— Хочешь, подстрахую?
— Не нужно. Она — художница. Не наркобарон.
— Художницы тоже бывают опасные. Моя бывшая рисовала. Портреты. Моей мамы. В жутком стиле. Кубизм, представляешь? Мама выглядела как шкаф с глазами.
Штук улыбнулся. Я нет.
Но почти.
Вечер. Квартира — моя. Съёмная, однушка, Марьино. Мебель минимальная: кровать, стол, стул, шкаф. Ничего лишнего. Ничего личного. Ни фотографий, ни книг, ни картин. Одна сумка — собранная, всегда, у двери. В сумке всё, что нужно: одежда на три дня, аптечка, документы, оружие (лицензия). Тридцать секунд — подхватил и вышел. Так живу три года.
Так удобно. Функционально. Ничего не жалко, нечего терять.
Сел на кровать. Досье на столе. Фотография — паспортная, плохая. Серые глаза, тонкое лицо.
Завтра знакомство. Войду, представлюсь, осмотрю помещение, обозначу правила. Она будет возражать — гражданские всегда возражают. «Мне не нужна охрана», «я сама справлюсь», «это вторжение в частную жизнь». Стандартный набор. Выслушаю. Не учту. Перевезу в безопасное помещение. Установлю режим.
Месяц. Максимум два. Объект будет жив. Я уеду. Следующий.
Объект — не человек. Правило. Единственное, которое имеет значение.
Я лёг. Закрыл глаза. Завёл будильник на шесть ноль-ноль. Рано, но к объекту нужно подготовиться. Маршрут, запасные пути, связь. Штатная процедура.