Согласился и три дня не спал. Рисовал схемы её карандашом, тот так и остался у меня, она не забрала, я не вернул. Считал секунды. Проверял маршруты. Четыре метра. Две секунды. Тридцать восемь до машины. Достаточно?
Достаточно. Должно быть — достаточно. Не три минуты. Не пятьдесят метров. Четыре метра. Две секунды. Должно хватить.
Утро. День «Д». Армейский термин, который я не произносил вслух, потому что ресторан, не война. Или война, но другая. Без автоматов и бронежилетов. С серьгой-микрофоном и платьем.
Платье.
Маргарита привезла вчера. Тёмно-зелёное Закрытые плечи. Простое. Яся примерила, вышла из спальни, и я...
Стоял. Смотрел.
Три недели видел её в моих футболках. В кроссовках. С карандашом в волосах и краской на щеке. Маленькая, мятая, перемазанная.
Сейчас в платье. Тёмно-зелёное. До колен. Волосы убраны, гладко. Каблуки невысокие — Яся на высоких каблуках как жеребёнок на льду. Маргарита выбрала низкие. Правильно.
— Ну? — спросила Яся. Стояла в коридоре. Руки вдоль тела. Неловкая в чужой одежде, в чужой роли. Не её мир. Её мир — футболки и кисточки.
— Годится, — сказал я.
— «Годится»? Я надела платье впервые за полгода, и «годится»?
— Ты красивая. Годится.
Она смотрела на меня. С тем выражением — уголок рта, голубые глаза, чуть прищуренные. Её версия его миллиметра.
— «Ты красивая» — это часть протокола?
— Нет. Это бонус.
Улыбнулась коротко. Потом погасла, потому что уже сегодня. И платье не для красоты, а для ловушки.
Брифинг. Кухня. Она, я, Штык (по видеосвязи).
— Входишь в тринадцать ноль-ноль, — говорил я. — Игорь уже там. Маргарита подтвердила: он забронировал на двенадцать тридцать. Властные люди приходят раньше. Чтобы занять территорию.
— Как коты, — сказала Яся.
— Что?
— Коты. Приходят раньше и метят территорию.
Штык в экране хрюкнул. Я не хрюкнул.
— Садишься напротив. Не рядом, а напротив. Лицо к лицу. Он должен видеть твои глаза. Ты — его.
— Зачем?
— Контакт. Доверие. Он должен поверить, что ты сдалась. Сдавшиеся смотрят в глаза. Прячущие отводят.
— Откуда ты это знаешь?
— Допросы.
Пауза. Она посмотрела на меня, потом кивнула. Не спросила: кого допрашивал. Когда. Где. Умная. Знает, когда не нужно спрашивать.
— Говоришь: «Дядя Игорь, я хочу отказаться от наследства. Мне не нужен бизнес. Мне нужны мои лисы и мои краски. Подготовь документы, я подпишу.» Его слова «бизнес», «документы», «подпишу». Он услышит то, что хочет.
— А потом?
— Потом молчишь. Пьёшь, ешь и ждёшь. Он заговорит сам, потому что победил. А победители болтливы. Особенно перед теми, кого считают слабыми.