Молчание. Шеф — мужик за пятьдесят, армия, Афган, потом частная охрана с девяностых. Видел уход много раз, по разным причинам: спились, женились, сломались, сели. Таких, как у меня, видимо, не видел.
— С объектом связано?
— С объектом.
— Краснова — это личное обстоятельство?
— Оно.
— Дроздов.
— Да, шеф.
— Мне самому сказать, что это нарушение всех протоколов, или ты скажешь?
— Я скажу. Сам знаю, что нарушение. Поэтому рапорт, а не отпуск. Чтобы по-честному.
Он откинулся в кресле. Постучал пальцами по столу. Пять раз. Потом ещё пять. Я считал — привычка.
— Сколько мы вместе?
— Двенадцать лет.
— Двенадцать. И за двенадцать лет ни одного нарушения. Дроздов был машина. И вдруг рапорт по личным.
— Был, шеф. Был машиной.
— А сейчас?
— Сейчас нет. Не могу больше быть машиной рядом с ней.
Молчание. Он смотрел на меня. Долго. Я на него. Не отводил взгляд. Сдавшийся смотрит, прячущий отводит, а я не прятал.
— Краснова... И серьёзно это у тебя?
— Серьёзно.
— Она знает, что ты подал рапорт?
— Нет.
— Почему не знает?
— Не нужно ей этого знать. Это моё дело, не её. Сначала уйду из «Периметра», потом приду к ней. Без формы, без жетона. Чтобы не было «телохранитель и объект».
Он усмехнулся.
— «Без формы.» Дроздов. За двенадцать лет я без формы тебя ни разу не видел.
— Увидите ещё.
Молчание. Он смотрел на меня оценивая, как смотрел перед каждым новым контрактом. Потом взял ручку. Подписал. Передвинул лист по столу ко мне.
— Принято. Две недели отработаешь и свободен.
— Не смогу две недели, шеф.
— Дроздов.
— Не смогу. Голова уже не на работе — она у неё, в Хамовниках. Если две недели вытяну насильно, то я не объект подведу, а себя. Дрогну в неподходящий момент. Меня в этой работе уже нет, шеф.
Он смотрел. Долго.
— Хорошо. Тогда сегодня. Сдай по описи. По делу Красновых — Каверину. Он закроет.
— Сделаю.
— Дроздов.
— Да.
— Если она когда-нибудь от тебя устанет — возвращайся. Без слов возьму обратно.
— Понял, шеф. Спасибо.
Не сказал ему, что не вернусь. Не сказал, потому что и сам пока не знал. Знал одно: с формой точно не вернусь.
Сдал по описи.
Кабинет хранения. Два часа. Пистолет в ячейку, под расписку. Два запасных магазина. Кобура. Аптечка. Жетон «Периметра» серебристый, с моим номером, я носил его двенадцать лет. Снял, положил в ячейку.
Шея голая. Лёгкая. Непривычно.
Передал Каверину — пароли, схемы, маршруты, контакт Кати, последние записи. Он кивал. Вопросов не задавал. Профессионал.
В коридоре ждал Штык. Стоял, прислонившись к стене. Руки в карманах.
— Ну что, Ром, подал?
— Подал.
— Подписал?
— Подписал.
— Значит, всё?