Подумала ещё секунду.
Дописала: «и поешь что-нибудь».
Материнский инстинкт — страшная вещь. Особенно когда тебе двадцать два и ты идёшь заключать сделку с человеком, который тебя пугает, а ты думаешь о том, поел ли твой восемнадцатилетний брат.
Я вышла из квартиры тихо, чтобы не разбудить его.
Девушка на рецепшене узнала меня — взгляд скользнул по лицу и сразу отвёл. Третий этаж, последняя дверь. Я уже знала дорогу.
Алексей был за столом — пиджак снят, рукава закатаны до локтя, перед ним лежала какая-то документация. Поднял взгляд, когда я вошла.
Жестом указал на кресло напротив.
На этот раз я села.
Не потому, что испугалась. Просто мне нужно было сохранить силы для разговора, а не тратить их на демонстрацию характера. Характер я могла показать и сидя.
— Вы сказали, что у вас есть условия, — произнёс он.
— Да.
— Слушаю.
Я сложила руки на коленях. Смотрела на него ровно, в тёмные спокойные глаза, которые смотрели на меня точно так же.
— Первое. Мой брат вне этого. Полностью. Долг списывается сегодня, бумаги у меня на руках до того, как я переступлю порог вашего дома. Никаких угроз, никаких клубов, никакого контакта с ним вообще.
Алексей молчал. Слушал.
— Второе. Срок — два месяца. Ровно. После этого я ухожу, и вы не имеете права меня удерживать.
— Хорошо.
Слишком легко. Я отметила это, но продолжила.
Это был не пункт. Юрист так контракт не пишет. Декларация в третьем пункте — слабое место, которое любой грамотный оппонент использует.
Я знала.
Только сейчас я была не юрист. Я была сестра.
— Третье. — Я выдержала паузу. — Я не вещь. Понимаю, что в данных обстоятельствах это звучит странно, но я хочу, чтобы вы это понимали. Я иду на эту сделку сознательно, ради брата.
Что-то в его взгляде изменилось. Едва заметно.
— У вас нет выбора, — сказал он спокойно.
— У меня есть выбор, — возразила я так же спокойно. — Я могла уйти вчера и не перезванивать. Я могу встать и уйти прямо сейчас. Я здесь, потому что сама решила.
Пауза.
Он смотрел на меня с тем изучающим выражением, от которого у меня всегда начинал сбиваться пульс и которое я научилась игнорировать. Почти.
— Четвёртое, — сказала я.
— Четвёртое, — повторил он.
Не насмешливо. Просто повторил, как человек, который фиксирует информацию.
— Я имею право сказать нет. В конкретный момент, в конкретной ситуации. Не сделке в целом — я уже согласилась. Но если я говорю нет, вы останавливаетесь.
Тишина.
Долгая.
Он смотрел на меня и я не могла прочитать его лицо, как не могла никогда. Закрытое, спокойное, без малейшей эмоции на поверхности. Потом взял ручку и что-то написал на листе бумаги. Развернул ко мне.