Первых — не жалеют.
Вторых жалеть сложнее.
Потому что видишь человека внутри ситуации, а не только ситуацию.
Алексей
Я не спал в ту ночь.
Это было не ново — я редко спал нормально, четыре утра были моим обычным потолком. Но эта ночь была другой. Не потому, что не мог заснуть. Потому что не пытался.
Лежал. Смотрел в потолок. Думал.
Её комната была в конце коридора, за двумя поворотами. Я слышал тишину её комнаты так же отчётливо как слышал бы звуки. За два месяца выучил этот дом по-новому — с ней в нём. Знал какая половица скрипит у её двери. Знал, что она засыпает на левом боку и читает до часа ночи если не может. Знал, что по утрам стоит у окна несколько минут перед тем как идти вниз.
Знал слишком много.
Это была проблема.
Я начал думать об этом трезво — насколько возможно трезво в три ночи после всего что произошло за последние два месяца.
Факты.
Карина Зотова. Двадцать два года. Официантка. Заочный юрфак. Брат на попечении. Она здесь по контракту, с четырьмя пунктами, которые я принял. Срок заканчивается через неделю.
Через неделю она уйдёт.
Это было условие. Моё условие. Я его поставил, она согласилась. Два месяца, не больше. Чётко. Ясно. Без двусмысленностей.
И что теперь? — спросил я себя.
Варианты.
Первый: попросить остаться. Новый контракт. Другие условия: без принуждения, по-честному. Она может отказать. Имеет право.
Второй: отпустить как договорились и не делать из этого трагедию. Два месяца прошло. Всё. Закончилось. Жизнь продолжается.
Третий: сделать то, что я уже начал делать — ходить вокруг да около, не говорить ничего прямо, держать её здесь неопределённостью.
Третий вариант был самым трусливым.
И самым похожим на то, что я реально делал последние недели.
Сука, — сказал я себе. — Посмотри на себя. Тридцать четыре года, бизнес, схемы, всё под контролем и ходишь вокруг девчонки, которая считает завитки лепнины и спрашивает умеешь ли ты удивляться. Ходишь и молчишь. Как будто если молчать достаточно долго, то само рассосётся.
Не рассосётся.
Я это знал.
Встал. Налил виски — не два пальца, больше. Сел у окна.
За окном был сад — в темноте, под снегом, тихий. Аккуратный даже зимой. Я велел так, чтобы сад был аккуратным всегда. Семь лет назад когда покупал этот дом думал что это про сад.
Сейчас не был уверен, про что это.
Выпил. Поставил стакан.
Думал о том, что она сказала: ты понимаешь что влюбляешься?
Я сказал нет.
Она сказала хорошо.
И ушла.
И в этом «хорошо» было — я слышал — не облегчение. Что-то другое. Что-то что человек говорит, когда получает ответ, который ожидал, но не хотел получить. Она знала, что я солгу.