И пошла.
Карина
Я нашла его в субботу утром.
Не сразу. Сначала просто открыла дверь, чтобы выйти за продуктами. Накинула куртку, взяла сумку, потянула ручку — и едва не наступила.
Горшок стоял у самого порога.
Тёмный, небольшой, с резными зелёными листьями. Папоротник — плотный, живой, с той тёмно-зелёной насыщенностью, которая бывает у растений, которым хорошо.
Я смотрела на него долго.
Просто стояла в дверях с сумкой в руке, в куртке, с ключами и смотрела на папоротник у своего порога. Подъезд был тихим — суббота, утро, соседи ещё спали или только просыпались. Где-то на верхнем этаже шумела вода. За окном на лестничной клетке шёл снег — мелкий, февральский, неторопливый.
Я опустилась на корточки.
Потрогала листья — холодные, чуть влажные, как будто его только принесли с улицы. Земля в горшке была свежей, тёмной. Кто-то позаботился — полил, наверное, перед тем как поставить.
Записки не было. Никакой. Ни на горшке, ни рядом.
Не нужно было.
Я сидела на корточках в своём подъезде и смотрела на папоротник и думала о том, что он мог прислать цветы. Мог купить что-нибудь дорогое — он умел покупать дорогое, у него это хорошо получалось. Мог написать, хотя писать он не любил, предпочитал говорить мало и прямо.
Но он принёс папоротник.
Не тот, что в библиотеке — тот, я знала, стоял на своём окне и ждал весны. Этот был новый. Похожий, но меньше. Тёмно-зелёный, живой, теневыносливый. Тот, которому много не надо. Который растёт там, где другие не приживаются.
Значит, он завёл себе второй.
У меня — один. У него — один. Их было двое теперь — как нас.
Я не знала, как долго сидела на корточках в подъезде. Наверное, недолго, но казалось дольше. За окном шёл снег. Где-то хлопнула дверь — соседи выходили или заходили, жизнь продолжалась совершенно независимо от того, что я делала в своём подъезде.
Потом встала.
Взяла горшок осторожно, двумя руками, как берут что-то, что не хочется уронить и занесла в квартиру. Поставила на подоконник в комнате, туда где было меньше всего света. Отошла. Посмотрела.
Хорошо стоял. Как будто всегда там был.
Макс вышел из своей комнаты — взъерошенный, в толстовке, с телефоном в руке. Посмотрел на папоротник. Посмотрел на меня.
— Это что? — спросил он.
— Папоротник, — сказала я.
— Я вижу что папоротник. Откуда?
Я смотрела на подоконник.
— Стоял у двери, — пожала я плечами.
Макс помолчал секунду.
— Это от него? — спросил он.
Я не ответила.
— Карин.
— Иди завтракать, — сказала я.
Он смотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул и пошёл на кухню — тихо, без лишних слов. Умный мальчик.