Макс встретил его в коридоре с таким выражением лица, как будто готовился к переговорам государственной важности.
— Это ты тот мужик с папоротником? — спросил он.
— Да, — сказал Алексей.
— Понятно, — сказал Макс и пошёл на кухню ставить чайник.
Я смотрела на Алексея.
Он смотрел на меня.
— Нормально прошло? — спросила я тихо.
— Да, — сказал он.
Мы пили чай втроём на нашей маленькой кухне с облупившейся краской на подоконнике и холодильником который гудел громче, чем положено. Макс рассказывал про курсы — много и с деталями, как всегда. Алексей слушал. Не вежливо, не для вида — по-настоящему слушал, иногда задавал вопросы короткие и точные, как умел.
Карина
Это случилось в тот же день.
Не потому что мы планировали. Просто так вышло. После завтрака мы сидели в библиотеке — он с какими-то бумагами, я с книгой, и в этом была та живая тишина, которую я помнила ещё с особняка. Только теперь она была другой. Не напряжённой. Просто — живой.
За окном таял последний снег. Капли стекали по стеклу медленно, одна за другой. Сад был коричневым и серым — ещё зимним, но уже с той первой зеленью, которая пробивалась где-то у южной стены, робкая, почти незаметная.
Почти весна.
— Ты останешься сегодня? — спросил он.
Не на меня смотрел. На бумаги. Спросил негромко, как спрашивают о чём-то, ответ на которое важен, но спешки нет.
Я думала секунду.
— Да, — сказала я.
Он поднял взгляд.
Смотрел на меня, я смотрела на него. И в этом взгляде не было ничего сложного. Ни схемы, ни изучения, ни той старой дистанции, которую он держал когда-то.
Просто смотрел.
Вечером Нина ушла рано.
Дом затих — тот особый вечерний уют, который я помнила. Большие комнаты, тихие коридоры, свет в библиотеке и на кухне. Мы ужинали вдвоём. Что-то простое, Нина оставила. Разговаривали про что-то незначительное, и смеялись один раз над чем-то, и всё это было так обычно, что я подумала — вот как должно быть. Не обязательно здесь, не обязательно в этом доме. Просто — вот так.
Потом мы оказались в комнате.
Не в той, что была моей два месяца. В другой, его. Я не была здесь раньше. Большая, тёмная, с окном на сад. Он зажёг одну лампу у кровати. Неяркую, тёплую.
Мы стояли рядом.
Он поднял руку и убрал волосы с моего лица — медленно, как убирают что-то дорогое. Не как в начале. Тогда это тоже было медленно, но по-другому. Тогда было изучение. Сейчас было что-то другое.
Нежность, наверное.
Слово казалось странным применительно к нему. Но другого у меня не было.
— Карина, — сказал он тихо.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты знала, — он говорил медленно, с паузами, как говорят, когда слова важны и нужно найти правильные, — что сейчас это другое. Для меня. Не так, как было.