Пауза.
Он смотрел на меня секунду — спокойно, без раздражения. Как смотрят на вопрос, который не заслуживает ответа, но и грубить не хочется.
— Мои рабочие помещения.
— Логово злодея, — сказала я.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — сказала я невинно. — Продолжайте.
Он смотрел на меня ещё секунду. Потом вернулся к телефону.
— Обед в час. Ужин в восемь. Если захотите что-то — скажите Нине.
— А Нина умеет улыбаться? — спросила я. — Просто интересно. Научный интерес.
— Нина отлично справляется со своей работой.
— Это не ответ на вопрос.
— Я знаю.
— И вас это не останавливает.
— Нет.
Я взяла бокал с водой. Сделала глоток. Поставила.
— Вы вообще умеете проигрывать в разговоре? — спросила я.
— Нет, — сказал он.
— Это риторический вопрос был.
— Я понял.
Я смотрела на него ещё секунду. Потом снова взяла бокал просто чтобы что-то делать руками.
Он ел спокойно, без спешки, с тем же выражением лица, что всегда. Как будто я не раздражаю его. Как будто вообще ничего его не раздражает. Как будто он сделан из другого материала, чем все остальные люди, и этот материал не реагирует на внешние раздражители.
Это бесило меня значительно сильнее, чем если бы он злился в ответ.
— Вы специально такой? — спросила я.
Он поднял взгляд.
— Какой?
— Вот такой. — Я неопределённо махнула рукой. — Спокойный. Всегда. Это специально или это просто дефект?
Что-то в его взгляде едва заметное промелькнуло.
— Это привычка, — сказал он.
— К чему?
— К людям.
Я смотрела на него.
— Это грустно, — сказала я.
— Вы уже говорили это.
— Потому что это по-прежнему правда.
Он молчал секунду — смотрел на меня с тем изучающим выражением, которое я уже знала и которое всё равно каждый раз делало что-то с моим пульсом, хотя я категорически запрещала пульсу реагировать.
— Вы очень много думаете о чужой грусти, — сказал он наконец.
— Я думаю о людях вообще, — сказала я. — Это называется эмпатия. Может, слышали.
— Слышал. — Он вернулся к тарелке. — Неэффективно.
Карина
Я не спала. Лежала поверх одеяла в темноте и слушала, как ветер разговаривает с деревьями в саду. Монолог был долгим и однообразным. Я слушала и думала о том, что у меня нет выбора и с этим выбором нужно как-то уживаться.
Потом услышала шаги в коридоре.
Ровные, уверенные. Человек, который знает, куда идёт, и не видит причин торопиться. Я успела подумать: вот так, наверное, и звучит неизбежность, если у неё есть ноги.
Дверь открылась.
Я не вздрогнула. Просто закрыла глаза на секунду и открыла снова.
Он вошёл. Закрыл дверь. Остановился у кровати и смотрел на меня сверху вниз. Молча, без спешки. Как смотрит человек, у которого есть вся ночь и чёткое представление о том, как её провести.