Я села на банкетку.
Я не умею играть и никогда не умела, в детском доме был одно расстроенное пианино на весь корпус, и на нём никто ничего не играл, только Витька с третьего этажа иногда тыкал в клавиши одним пальцем.
Карина
Он сказал об этом за завтраком.
Коротко, между кофе и тостом, как говорил всё остальное важное.
— Сегодня едем в город.
Я посмотрела на него.
— Зачем?
— Развлечься. Ты же хотела.
Я смотрела на него ещё секунду.
— Ты умеешь развлекаться?
— Нет, — сказал он. — Но ты, кажется, скучаешь.
Это было настолько неожиданно честно, что я не нашлась что ответить. Просто кивнула и пошла одеваться.
Машина выехала в полдень.
Я сидела на заднем сиденье и смотрела в окно — сначала лес, потом шоссе, потом первые дома на горизонте. Москва приближалась медленно, потом сразу — вот пробки, вот реклама, вот люди на тротуарах с пакетами и телефонами.
Живые.
Обычные.
Я смотрела на них и думала о том, что больше месяца назад сама была такой — шла быстро, с руками в карманах, думала о коммуналке и кроссовках для Макса.
Казалось — другая жизнь.
Казалось — другой человек.
— О чём думаешь? — спросил Алексей.
Он сидел рядом — не вплотную, но близко. Смотрел не на меня — на город за стеклом.
— О том, что Москва выглядит одинаково, — сказала я. — Что бы ты ни делал — она всё равно стоит. Пробки, реклама, люди с пакетами. Ничего не меняется.
— Это плохо?
— Не знаю. — Я помолчала. — Наверное, хорошо. Приятно знать, что хоть что-то стабильно.
Он кивнул.
Мы ехали молча ещё минут десять.
— Там, где ты работала, — сказал он вдруг. — Проедем мимо?
Я посмотрела на него.
— Зачем?
— Просто.
Я хотела сказать — не нужно. Я хотела сказать — не надо делать вид, что тебе интересна моя жизнь вне этого контракта. Я хотела сказать много чего.
— Хорошо, — сказала я.
«Шафран» выглядел, как всегда.
Стеклянный фасад, вывеска, живые цветы в горшках у входа — зимой они были искусственными, но издалека не отличить. Пара машин у тротуара. Охранник у двери — не тот, с которым я работала, другой.
Я смотрела на ресторан через окно машины.
Думала о том, что вот здесь, больше месяца назад, я несла поднос с тремя бокалами красного и думала о кроссовках. И он сидел в дальнем углу и смотрел на меня. И я чувствовала его взгляд между лопаток и злилась, что чувствую.
— Что? — спросил Алексей.
— Ничего, — сказала я.
Он смотрел на меня — не на ресторан. На меня.
— Скучаешь?
Я думала секунду.
— По Ленке скучаю, — сказала я. — Она со мной работала. Смешная. Всегда опаздывала на смену и всегда объясняла это пробками, хотя жила в десяти минутах пешком.