Себя — тоже.
Это было...
Я не нашёл слово сразу. Искал методично, как ищут инструмент.
Интересно. Неожиданно. Но не только это.
Что-то, у чего я не хотел находить название.
Потому что некоторые вещи, если их назвать, становятся реальнее. Требуют отношения к себе.
Я закрыл глаза.
Почти поверил.
Почти, потому что лежал уже двадцать минут и не спал. И холодный душ не помог. И темнота не работала.
Я открыл глаза. Смотрел в потолок.
За окном шумел ветер.
Лежал в темноте. Злился.
На неё — за то, что задерживала дыхание.
На душ — за профессиональную несостоятельность.
На себя — за то, что жду сна.
На ситуацию — за то, что из простой превратилась в ту, о которой думаешь в половине второго ночи с открытыми глазами.
Две недели, повторил я себе.
Карина
Утро началось с того, что я не знала, где выключатель.
Казалось бы — мелочь. Но когда ты просыпаешься в чужой комнате, в чужом доме, за городом, и первые десять секунд не понимаешь, где находишься — выключатель приобретает принципиальное значение.
Я нашла его за три минуты.
Маленькая победа. Запишем в актив.
За окном было серое ноябрьское утро — небо низкое, сад мокрый, деревья стоят с таким видом, будто тоже не выспались. Я смотрела на них некоторое время, потом пошла в ванную, умылась, расчесала волосы.
Посмотрела на себя в зеркало.
Голубые глаза, белые волосы, выражение лица человека, который принял несколько сомнительных решений подряд и пока не готов с этим разбираться.
Ничего. Бывало хуже.
Когда именно я сейчас не вспомню, но бывало.
На завтрак я спустилась ровно в восемь. Алексей был уже за столом — в светлой рубашке, с телефоном, с кофе. Поднял взгляд, когда я вошла. Кивнул на место напротив.
Я села.
Нина появилась бесшумно, поставила передо мной кофе, тарелку с тостами, что-то в маленьких вазочках. Я смотрела на это великолепие и думала, что дома у нас тосты — это хлеб, который забыли съесть вчера и сегодня пожарили от безысходности.
Здесь тосты были другими.
Жизнь несправедлива во всех направлениях сразу.
Мы ели молча. Алексей читал что-то в телефоне — спокойно, как человек, которому совершенно не требуется поддерживать светскую беседу с официанткой из Бирюлёво, которую он заполучил в рамках сделки.
Я пила кофе.
Кофе был хороший.
Это тоже несправедливо.
— Распорядок дня, — сказал он наконец, не отрываясь от телефона.
— Простите?
Он поднял взгляд.
— Вы можете свободно перемещаться по дому и саду. Библиотека, спортзал, гостиная — всё в вашем распоряжении. Восточное крыло закрыто.
— А что в восточном крыле? — спросила я.
— Закрыто, — повторил он.
— Это я услышала. Я спросила — что там.