Я слушала его голос и смотрела на тёмный сад.
Гречка. Лампочка. Курсы.
Жизнь продолжается, даже когда ты стоишь у чужого окна в чужом особняке за городом и не совсем понимаешь, как здесь оказалась.
Вернее — понимаешь. Просто лучше было бы не понимать.
Я начала разбирать чемодан — методично, по порядку. Джинсы, свитера, бельё. Косметичку в ванную. Книгу на тумбочку.
Косметичку открыла. Проверила. Пачка на месте — начатая, в графике. Хоть это под контролем. Маленькое утешение взрослого человека. У меня есть таблетки. Завтра в восемь завтрак. Можно жить.
Потом легла на кровать поверх покрывала, не раздеваясь, просто чтобы полежать и смотрела в белый потолок.
Высокий. Лепнина по краям. Завитки.
Я их считала.
На ужин я спустилась ровно в восемь, потому что опаздывать в первый же вечер казалось неразумным, а приходить раньше — слишком старательным.
Алексей был в столовой. В тёмном джемпере, с телефоном в руке. Убрал телефон, когда я вошла. Кивнул на место напротив.
Я села.
Столовая была большой — длинный стол, свечи, окна в сад. На двух человек это выглядело немного абсурдно, как банкетный зал для вечеринки, на которую пришли только организаторы.
Нина принесла суп.
Мы ели молча.
Алексей ел спокойно, без спешки, изредка смотрел на меня — коротко, как будто проверял, что я всё ещё здесь. Я смотрела в тарелку и думала о том, что суп очень хороший — сливочный, с чем-то пряным и что это странно: сидеть и думать о супе, когда вокруг всё остальное.
Нина принесла горячее.
— Как комната? — спросил Алексей.
— Хорошо, — сказала я.
— Если что-то нужно — скажите Нине.
— Хорошо.
Снова тишина.
Мы поели. Я выпила воды, поставила стакан. За окном было темно, в саду качались ветки под ветром.
— Вы всегда ужинаете один? Ну, до меня. — спросила я.
— Да.
— Это грустно, — сказала я. — Могу идти?
Он посмотрел на меня секунду, с тем же спокойным, изучающим выражением.
— Да.
Я встала и вышла.
На лестнице выдохнула.
Отлично, — сказала я себе. — Поели молча. Никто никого не съел. Первый вечер засчитан как успех.
Я приняла душ, переоделась в пижаму, легла. Выключила свет.
За окном шумел ветер. Дом был тихим — большим и тихим, как бывают тихими места, где много пространства и мало людей.
Алексей
Я закрыл дверь и остановился.
Тишина. Длинный тёмный коридор, редкие ночники у плинтуса.
Дом спал. Прислуга, охрана, всё работало как должно.
Только я стоял и не двигался.
Секунду.
Может, две.
Потом пошёл к себе.
Душ я включил холодный сразу.
Не раздумывая. Холодная вода работала всегда. Выключала лишнее. Возвращала ту ясность, которая иногда куда-то девалась.