Она засмеялась негромко, немного неожиданно для себя самой, как смеются когда не планировали.
Я отметил это.
Ещё в ноябре, в ресторане — она смеялась иногда у служебного входа с коллегой, запрокидывала голову. Я видел на фотографии. Потом в живую — редко, быстро, как будто позволяла себе на секунду и сразу убирала. Сейчас не убрала. Это было хорошо.
Потом она спросила про клубы — не про деньги и схемы, а про то как начинал. Откуда взялась идея. Что чувствовал когда первый раз организовал бой, а не вышел сам.
Никто не спрашивал меня про это.
Точнее — люди спрашивали про цифры. Про оборот, про рентабельность, про планы расширения. Про то как я это чувствовал — не спрашивали. Незачем было. Это не деловой вопрос.
Она спросила.
И я ответил первое что пришло, не фильтровал.
Странно было. Стоять на входе и смотреть как другие делают то, что умею я и понимать что теперь это бизнес. Что я больше не участник, я владелец. Что-то в этом было правильным и одновременно — как будто чего-то лишился.
Мы сидели ещё час.
Говорили о разном — о её учёбе на заочном, о том почему именно юрфак, о Максе который вырастает в нормального человека. О книге с карандашной пометкой — она читала, сказала хорошая.
Перчатки. Купил на следующий день после подъезда в Бирюлёво — зашёл в первый попавшийся магазин, взял тёмные кожаные. Она заметила сразу. Конечно заметила — она всегда замечала мелкое. С самого ресторана это было одним из первых что я в ней отметил.
У метро я смотрел пока она не скрылась — тёмная куртка с капюшоном, быстрый шаг, руки в карманах. Знакомый силуэт. Я знал его с ноября. Знал с тех пор как смотрел через весь зал «Шафрана».
Потом сел в машину.
Можно ещё. Можно.
Карина
Всё началось постепенно. Не в один момент, не в одну встречу, а постепенно, как оттаивает что-то замёрзшее. Медленно, незаметно, и только потом вдруг понимаешь — оттаяло.
Он звонил по вечерам. Не каждый день — через день, иногда через два. Коротко, без длинных разговоров — спрашивал как дела, рассказывал что-нибудь короткое, иногда просто молчал несколько секунд прежде чем говорить, как будто привыкал к самому факту звонка. Я отвечала. Иногда говорили долго, иногда пять минут.
Макс однажды прошёл мимо кухни пока я разговаривала, услышал что я смеюсь, остановился в дверях и посмотрел на меня с выражением человека у которого всё сложилось.
— Это он? — спросил он.
— Иди в комнату, — сказала я.
— Это он, — сказал Макс удовлетворённо и ушёл.
Мы встречались по субботам — сначала в том же кафе на Чистых прудах, потом в других местах.Иногда выбиорал он, иногда выбирала я. Он выбирал хорошо — не пафосно, не демонстративно, просто хорошие места, где было тихо и можно разговаривать. Я думала, что он умеет это, просто раньше не применял.