— Я понимаю, — сказал он.
— Ты сломал много всего, — сказала я. — Не только с Максом. Ты вообще — умеешь ломать. Это у тебя хорошо очень получается.
— Да.
— И я не знаю, можно ли это исправить. Не знаю, умеешь ли ты вообще — не ломать.
— Я тоже не знаю, — сказал он тихо. — Но я хочу узнать.
Я долго на него смотрела.
— Дай мне время, — сказала я наконец.
Что-то изменилось в его лице, едва заметно.
Он кивнул. Медленно. Один раз.
— Хорошо, — сказал он.
Я смотрела на его руки — красные, холодные.
— Купи перчатки, — сказала я.
— Куплю.
Я кивнула повернулась. Пошла к подъезду.
На ступеньках остановилась. Обернулась.
Он всё ещё стоял — у капота, в снегу, смотрел на меня.
Я зашла в подъезд. Дверь закрылась за мной — тяжело, медленно.
Карина
Он позвонил в пятницу вечером.
Я была на кухне, мыла посуду после ужина, Макс смотрел что-то в комнате. Обычный вечер, ничего особенного. Телефон завибрировал на краю раковины, я посмотрела на экран и некоторое время просто держала его в мокрых руках, прежде чем ответить.
— Да.
— Завтра вечером, — сказал он. — Если хочешь.
Не «ты свободна?» и не «давай встретимся» — просто «завтра вечером, если хочешь». Коротко, без давления, с той интонацией, которая говорила: я предлагаю, но не требую. Я здесь, но не настаиваю.
Это новое.
— Куда? — спросила я.
— Куда захочешь.
Это тоже было новым.
Я смотрела в окно на снег и думала о том, что у меня есть несколько разумных ответов. Можно сказать — не сейчас, ещё рано. Можно сказать — дай мне подумать. Можно попросить время, которое я уже однажды просила и которое он дал без вопросов.
Вместо этого я сказала:
— Тогда я выберу.
Пауза — короткая, почти незаметная.
— Хорошо, — сказал он.
Я назвала место — небольшое кафе на Чистых прудах, где я иногда сидела после смены. Не дорогое, не пафосное, с деревянными столиками и хорошим чаем и окнами на пруд. Место, которое было моим — не его, не их с кем-то, просто моим. Мне казалось это важным, что первый раз, если это вообще первый раз должен быть на моей территории. Не в его ресторане на Патриарших, не в особняке, не в «Шафране». Там, где я чувствую себя собой.
— В восемь, — сказала я.
— Буду.
Он отключился. Я стояла с телефоном в мокрых руках и смотрела на снег за окном и думала о том, что только что согласилась на что-то, от чего ещё месяц назад отказывалась.
Интересно как меняются вещи. Или не вещи, а я.
Макс узнал утром.
Не потому что я рассказала — просто он вышел на кухню, увидел моё лицо, посмотрел на папоротник на подоконнике и сказал: «это тот мужик, да?»
Я налила себе кофе.
— Я завтра поздно приду, — сказала я.