Я слушал, отвечал по делу, пил воду. Стандартный деловой ужин.
Официантка принесла счёт.
Молодая, белые волосы.
Я посмотрел на неё — рефлекторно, быстро.
Не она. Конечно, не она. Карина в Петербурге не работала.
Идиот, — сказал я себе. — Смотришь на официанток. Дожился.
Официантка ушла.
Партнёр что-то спрашивал про второй квартал. Я ответил.
Вечером в номере я лёг на кровать — поверх покрывала, не раздеваясь и смотрел в потолок.
Белый потолок. Ровный, гладкий, без особенностей.
И хорошо, — сказал я себе. — Нормальный потолок.
Лежал в тишине и думал о завтрашней встрече — ещё одни переговоры, другой объект, другие люди. Всё понятно, всё под контролем.
Потом думал о том, что она сейчас делает.
Вероятно сидит в библиотеке с книгой — у неё была привычка брать книгу из библиотеки и потом не читать её, а просто держать рядом. Или сидит в кресле у окна в своей комнате. Или разговаривает с Ниной.
Или бегает на тренажёре.
Или считает завитки лепнины в потолке своей комнаты.
Двенадцать завитков. Я знал это — я её слышал.
Двенадцать, — повторил я.
И понял, что запомнил.
«Вот это уже плохо», — сказал я себе совершенно спокойно, как констатируют неприятный факт. Запомнил количество завитков лепнины на потолке в комнате, в которой живёт женщина по контракту.
Нормально.
Всё под контролем.
Я закрыл глаза.
Открыл.
Смотрел в ровный белый петербургский потолок.
Утром второго дня позвонил Виктор.
— По Зотовой, — сказал он. — Вы просили держать в курсе.
— Говори.
— Всё спокойно. Провела день в библиотеке. Потом в спортзале. Вечером разговаривала по телефону с братом. Долго.
— Хорошо.
— Нина передаёт что за завтраком спросила, когда вы вернётесь.
Пауза.
— Что ответила Нина?
— Послезавтра утром.
— Хорошо.
Карина
Я зашла туда в четверг после обеда.
Не специально. Или специально, но я себе в этом не признавалась. Просто шла по коридору, и дверь в восточном крыле была приоткрыта. Чуть-чуть. На ладонь, не больше.
Нина куда-то ушла. Охранник стоял у входа, далеко, у лестницы.
Я толкнула дверь. Там был кабинет.
Большой, тёмный, с длинным столом посередине. Стеллажи вдоль стен. Папки, документы, что-то в одинаковых чёрных обложках. Карты на стене — городские, с пометками. Несколько погашенных мониторов. Запах кофе и бумаги.
Никакого логова злодея.
Просто работа.
Я стояла у порога и смотрела. Не заходила. На стол. На карту Москвы с красными точками, каждая из которых была, наверное, клубом. Или чем-то ещё.
На подоконнике стояла фотография в рамке. Небольшая, тёмная от времени. Двое. Мужчина и мальчик лет восьми, не больше. Мужчина смотрел в камеру. Мальчик куда-то в сторону, как смотрят дети, которым неинтересно позировать.