Что-то в его взгляде — то самое маленькое, почти ничего.
— Обсуждали, — согласился он.
— Ты сказал «неэффективно».
— Я помню.
— И ты по-прежнему так думаешь?
Пауза.
Он смотрел на меня долго, с тем выражением, которое я так и не научилась читать до конца. Закрытое, спокойное и одновременно что-то под поверхностью, что он не выпускал наружу.
— Нет, — сказал он.
Одно слово.
Я смотрела на него.
Он вернулся к тарелке.
После ужина я осталась в столовой.
Нина убрала тарелки. Принесла чай. Ушла.
Алексей сидел напротив с документами — он иногда работал за столом после ужина, если не уходил в кабинет. Я пила чай и смотрела в окно и думала о папоротниках, о можжевельнике, о том, что срок контракта идёт к концу.
Почти к концу.
Я думала об этом и что-то внутри делало что-то неприятное. Не страх. Не облегчение.
Что-то среднее, у которого не было хорошего названия.
— Что ты будешь делать, когда я уйду? — спросила я.
Алексей поднял взгляд.
— В каком смысле?
— В прямом. Скоро меня здесь не будет. Ты будешь ужинать один. Разговаривать с Ниной про расписание. Смотреть в окно на сад.
— Я так жил до тебя.
— Я знаю, — сказала я. — Мне и интересно тебе не скучно так жить?
Пауза.
— Нет, — сказал он.
— Опять врёшь.
Он смотрел на меня.
— Карина, ты задаёшь много вопросов.
— Я официантка на заочном юрфаке, — сказала я. — Вопросы — это профессиональное. На юрфаке учат спрашивать. В «Шафране» учат молчать. Я нахожусь в творческом конфликте с самой собой.
Что-то в его взгляде. Совсем маленькое. Но я видела.
— Твой юмор, — сказал он.
— Что — мой юмор?
— Он появляется, когда ты нервничаешь.
Я смотрела на него.
— Это наблюдение или диагноз?
— Наблюдение.
— И что ты с ним делаешь?
— Запоминаю.
Я открыла рот и закрыла.
Потому что «запоминаю» в его исполнении было примерно так же весомо, как «ты запомнишь» тогда у рояля. И от обеих фраз у меня происходило что-то в районе рёбер, чему я давно и упорно отказывалась давать название.
Просто категорически отказывалась.
— Ты не Бог, — сказала я.
Он смотрел на меня.
— Что?
— Ты ведёшь себя так, как будто всё знаешь заранее. Всё просчитал, всё предусмотрел, всё запомнил. И всё про всех знаешь. — Я поставила кружку. — Но ты просто человек, который очень хорошо научился прятаться за спокойствием и равнодушием.
Тишина.
Долгая.
За окном качались деревья — тёмные силуэты на тёмном небе. В столовой горели свечи, и в их свете его лицо было другим — мягче, что ли. Или мне казалось.
— Может быть, — сказал он наконец.
Карина
На следующий день он опять пришёл раньше, чем обычно.
Не за полночь, около одиннадцати. Я ещё не спала и сидела в кресле у окна с книгой.