Шаги в коридоре.
Я узнала их сразу, но что-то было другим. Ритм тот же, но чуть тише. Как будто он не торопился. Как будто шёл не потому, что решил, а потому что просто шёл.
Дверь открылась.
Он вошёл. Остановился у двери. Посмотрел на меня — в кресле, с книгой, в пижаме.
Я посмотрела на него.
— Что-то случилось? - спроси я.
— Нет.
Он прошёл к окну. Встал рядом — не вплотную, просто рядом. Смотрел на сад внизу. Я смотрела на него.
Молчание. Не напряжённое — просто тихое.
Он подошёл к креслу.
Я смотрела на него снизу вверх, он стоял рядом, смотрел на меня с тем же выражением, что всегда. Закрытым и спокойным.
Только глаза были другими.
Я не сразу поняла какими именно. Потом поняла — в них не было того холодного изучения. Просто смотрел. На меня. Как смотрят на что-то, к чему привыкли и не хотят отвыкать.
— Вставать? — спросила я.
— Нет.
Он опустился на колени перед креслом. Совершенно неожиданно, без предупреждения и взял мои руки в свои. Просто взял. Держал.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
— Что ты делаешь? — спросила я тихо.
Он молчал.
Я смотрела на его руки — большие, тёплые, с тонким шрамом на большом пальце правой, который я заметила ещё в спортзале. Он держал мои руки не крепко, не слабо. Просто держал.
Я высводила руки, встала, подошла к кровати, легла и позвала его.
— Ложись. Со мной.
Он лёг рядом и не было никаких приказов. Просто лёг. Притянул меня к себе, осторожно, как притягивают что-то хрупкое.
Я позволила.
Лежала и чувствовала его тепло и думала о том, что нужно держать себя в руках. Что это сделка. Что через три недели я уйду и вернусь в однушку в Бирюлёво и буду есть творог из пачки и смотреть криминальные сериалы. Что всё это — временно.
Его рубашка пахла приятно.Не одеколоном, а естественным запахом человека, который не поменял одежду с рабочей на домашнюю. Я лежала щекой у его плеча и ощущала размеренное движение его груди: вдох — пауза, вдох — пауза. Так дышат люди, которые никуда не торопятся.
Его губы коснулись виска. Тихо. Почти невесомо.
Я закрыла глаза.
Нет, — сказала я себе. — Не закрывай.
Открыла.
Он смотрел на меня очень близко, в темноте и в его взгляде было то самое живое, которое появлялось иногда и которое я не умела игнорировать сколько бы я ни старалась.
Его руки двигались медленно — просто прикосновения. Как будто он хотел что-то запомнить. Ладонь плавно скользила по моим волосам от макушки до затылка, целиком, без разделения на пальцы, словно при ласковом поглаживании. Затем движение переместилось на плечо, ощущалось сквозь ткань пижамы, после чего рука вновь вернулась к волосам. Этот маршрут повторялся снова и снова короткий, бесцельный, напоминающий укачивание того, кто ещё не погрузился в сон.