— Нет, — сказал он.
Одно слово. Спокойно. Окончательно. Без единой трещины на поверхности.
Я смотрела на него.
— Хорошо, — сказала я.
Встала. Взяла кружку. Пошла к двери.
— Карина.
Остановилась. Не обернулась — просто остановилась и ждала.
— Что?
Пауза долгая, неудобная.
— Ничего. Иди.
Я вышла.
В комнате я поставила кружку на тумбочку и легла на кровать. Поверх покрывала, не раздеваясь. Смотрела в потолок.
Двенадцать завитков лепнины.
Я их знала наизусть — каждый, слева направо, четвёртый от левого края чуть крупнее остальных. Это было моё личное достижение за полтора месяца в этом доме. Нет, серьёзно, если когда-нибудь организуют олимпиаду по знанию лепнины в частных особняках Подмосковья, я выиграю не думая.
Жизнь полна неожиданных навыков.
Я лежала и думала о его «нет».
Спокойном. Окончательном. Произнесённом так, как говорят очевидные факты.
Я хотела именно этого, чтобы он сказал «нет». Чтобы вернул всё на место — сделку, контракт, холод, дистанцию, которую он умел держать как никто другой. Чтобы можно было теперь злиться правильно, без всякой этой мягкой путаницы, которая копилась внутри последние недели и не собиралась никуда уходить.
Он сказал «нет».
И всё должно было встать на место.
Не встало.
Потому что я видела паузу перед «ничего». Видела, как он поднял взгляд и на долю секунды, совсем маленькую — в нём было что-то настоящее, не равнодушное и не спокойное. То самое настоящее, которое появлялось иногда и которое он умел убирать быстро — задвигать за броню, закрывать, запирать, делать вид что ничего не было.
Убрал. Закрыл. Но я видела.
— Идиотка, — сказала я в потолок. — Полная, законченная идиотка.
Потолок промолчал. Завитки тоже.
Всегда так — задаёшь риторический вопрос вслух, рассчитываешь хотя бы на эхо, а ничего. Неудобно. Чувствуешь себя человеком, который разговаривает сам с собой в пустой комнате.
Что в принципе и происходит.
Следующие два дня он был холодным.
Не жестоким — просто закрытым. Отвечал коротко. За ужином читал телефон — чего раньше не делал никогда, телефон всегда лежал экраном вниз как символ того, что он здесь присутствует. Теперь экраном вверх, светился, он смотрел в него с видом человека, у которого очень важные дела.
Дела или нет — я не знала. Может и правда дела.
Может просто не хотел смотреть на меня.
Я замечала каждую деталь. Это было отдельной проблемой, что я замечала каждую деталь. Человек, который перестал замечать давно бы уже не страдал.
За завтраком в пятницу я предприняла попытку нормализовать обстановку.
— Как спал? — спросила я.
— Нормально.