Я чувствовала разницу.
И разница была невыносимой. Я не знала как реагировать.
Не знала, как не ответить.
Его пальцы коснулись щеки осторожно, как будто проверяли что-то и я почувствовала, как что-то внутри меня начинает сдаваться. Тихо. Почти незаметно.
— Алексей, — сказала я.
— Что?
Я подняла руку медленно, не понимая зачем и коснулась его лица. Провела пальцами по щеке, по короткой щетине. Один раз. Второй.
Он замер. Совсем на секунду, но замер. Как будто не ожидал. Я убрала руку.
— Прости, — сказала я.
— Не надо.
— Что не надо?
— Извиняться.
Я смотрела на него.
Он наклонился — поцелуй в висок, потом в щёку, потом медленно в губы. Не так как раньше. Без доминирования. Просто поцелуй. Долгий, тихий, медленный.
Губы тёплые, мягкие. Без давления, без вкуса виски, без того захвата, который раньше сразу обозначал, чей это поцелуй. Сейчас он не обозначал ничего. Просто поцелуй.
Я не ответила сразу. Держалась секунду.
Тело сделало шаг навстречу раньше головы — едва, почти ничем, лёгким движением губ к его губам. Не решение. Согласие.
Потом ответила.
И ненавидела себя за то, что это было так естественно, как будто я умела это с ним всегда.
Он лежал рядом. Рука у меня на талии. Дыхание ровное. Спокойное.
Карина
Я спросила его в четверг.
Не потому что был четверг — просто так совпало. Могло быть в среду, могло быть в воскресенье, могло вообще никогда не быть. Я несколько дней ходила с этим вопросом внутри и всё никак не могла решить произносить ли его вслух. Потому что если произнести, то уже не сделать вид что вопроса не было. А так — ну, думаю и думаю. Мой внутренний монолог, никого не касается.
Но был четверг, после ужина, Нина унесла тарелки, мы остались вдвоём с кофе и тишиной и я поняла что сейчас или никогда.
Никогда тоже был хороший вариант, если честно.
Но я выбрала сейчас.
Я смотрела на него — на профиль, на руку со стаканом и думала о кофе, который он велел ставить с молоком без вопроса. О папоротнике, который он велел купить, потому что я так сказала. О Патриарших и его руке в моей и «через четыре недели — не сейчас».
О том что я говорила себе — это сделка. Контракт. Физиология. Два месяца и разойдёмся.
О том, что это давно уже не сделка.
О том, что у меня заканчивались аргументы для самой себя.
— Ты понимаешь что влюбляешься? — спросила я.
Пауза.
Он поднял взгляд.
Смотрел на меня спокойно, закрыто. Как в самом начале, как в ресторане, когда я несла поднос и он сидел в своём углу. Как будто не было ни рояля, ни Патриарших, ни ночей, ни кофе с молоком без вопроса.
Схема. Броня. Всё на месте. Как всегда.