Карина
Банк ответил за семь минут.
Вежливая женщина с усталым голосом объяснила, что без постоянного дохода, подтверждённого справкой 2-НДФЛ, кредит на триста тысяч мне не одобрят. Я поблагодарила и вышла на улицу.
Холодно. Ветер гнал по тротуару мокрые листья — методично, как дворник, которому всё равно.
Я достала телефон и позвонила Наташе.
Мы дружим с девятого класса. Она работает в маркетинге, снимает квартиру с парнем. Я ещё никогда не просила у неё денег, не потому, что гордая, а потому что не было нужды. Или потому, что гордая. Это, в общем-то, одно и то же.
Она сняла трубку после второго гудка, обрадовалась, сразу начала рассказывать про корпоратив и какого-то Ивана из отдела продаж. Я слушала секунд тридцать, потом перебила — аккуратно, но перебила.
Объяснила ситуацию.
Пауза.
— Карин, я бы с радостью, правда. Но у нас ипотека с сентября, мы каждую копейку считаем...
— Я понимаю, — сказала я. — Всё нормально. Извини, что побеспокоила.
Она начала было говорить что-то ещё — сочувственное, длинное, но я уже нажала отбой. Не потому, что обиделась. Просто у меня не было ресурса на длинное сочувственное.
Следующий звонок — Димка, бывший однокурсник, который хвастался недавно, что открыл своё дело. Перезвонил через час, выслушал и сказал, что все деньги в обороте, сама понимаешь, бизнес.
Понимаю.
Я сидела на скамейке в сквере и листала список контактов. Медленно, останавливаясь на каждом имени и почти сразу понимала, что нет. Этот сам на мели. Эта не поймёт откуда долг. Этому я не могу объяснить, откуда долг. Этот попросит что-то взамен.
Это было похоже на инвентаризацию всей своей жизни и результаты инвентаризации оказались неутешительными.
Я убрала телефон.
Смотрела, как зажигаются фонари вдоль аллеи — один за другим, неторопливо, как будто им тоже незачем спешить. По дорожке прошла женщина с коляской, быстро, не глядя по сторонам. Где-то вдалеке лаяла собака.
Триста тысяч рублей.
Я считала в уме не в первый раз за этот день, наверное, уже в десятый. Если займу по чуть-чуть у всех, кого знаю — наберу тысяч тридцать, и то не факт. Если продам всё, что есть — телефон, ноутбук, зимние сапоги, о которых мечтала два года и купила наконец в сентябре — ещё тысяч пятнадцать. Если сдам кровь, стану донором костного мозга и продам почку — это, кажется, незаконно, и всё равно не хватит.
Итого — пятьдесят из трёхсот.
Отличный результат.
Домой я вернулась в восемь вечера.
Макс сидел на кухне перед пустой кружкой, уставившись в телефон. Поднял взгляд, когда я вошла. Хотел что-то спросить — я увидела это по тому, как он открыл рот, и по тому, как закрыл снова, когда увидел моё лицо.