Сейчас было длинное.
— Что? — спросил я.
— Ничего. — Он шагнул к двери. — Установить наблюдение?
— Да.
Он вышел бесшумно.
Я вернулся за стол. Открыл ноутбук. Смотрел на цифры — три договора, отчёт по клубу на Таганке, письма, которые ждали с пятницы.
Работа. Обычный вечер.
Поработал час.
Закрыл ноутбук.
Открыл папку.
Она будет искать деньги.
Это я знал не потому, что умею читать мысли, а потому что умею читать людей. Двадцать лет практики — сначала на ринге, потом в бизнесе. На ринге читаешь тело: как человек ставит ноги, как держит руки, куда смотрит. В бизнесе читаешь поведение: как принимает отказ, что делает в безвыходной ситуации, насколько быстро переключается с эмоции на действие.
Она переключилась быстро.
Пришла с конкретным запросом. Когда получила отказ — не заплакала, не стала давить на жалость, не ушла хлопнув дверью. Просто спросила: тогда что?
Это говорило о человеке больше, чем любое досье.
Я знал, что она сделает дальше — банк откажет, подруги не наберут нужного, бывший однокурсник со своим бизнесом окажется занят. Все двери закроются. Одна останется открытой.
Моя.
Я проверил её кредитную историю три недели назад, когда ещё только смотрел на неё через весь зал «Шафрана» и Виктор принёс папку. Сухие факты: доход официантки, съёмное жильё, брат на иждивении. Триста тысяч для неё — это пол года, если не есть и не платить за квартиру.
Нереально.
Значит — придёт.
Телефон завибрировал — Виктор.
«Объект вышла на Садовое. Направление север. Зашла в банк».
Я смотрел на сообщение.
«Ненадолго», — написал я. — «Денег не дадут».
Пауза. Потом: «Откуда вы знаете?»
Я убрал телефон.
Потому что кредитная история. Потому что я знал наперёд каждый её шаг в ближайшие двое суток — банк, подруги, знакомые, может бывший парень, у которого сейчас кто-то новый и он скажет, что не в том положении. Все двери закроются.
Всё просто.
Я встал. Подошёл к окну. Налил виски — два пальца, не больше, вечер ещё рабочий.
Выпил стоя, смотрел на город.
Москва внизу работала: огни, машины, люди размером с точку. Я жил в этом городе тридцать четыре года и почти никогда не чувствовал к нему ничего конкретного. Просто место. Просто фон.
Всё просто, повторил я себе.
Два месяца. Стандартная схема. Она интересная — пока, сейчас, в этот конкретный момент. Потом интерес пройдёт как проходил всегда. Она уйдёт с закрытым долгом брата. Логично. Рационально. Честно по отношению к обоим.
Без иллюзий и без историй про что-то большее. У меня были женщины — красивые, умные, разные. Они появлялись когда нужно и уходили, когда переставали быть нужны, и я никого не держал дольше чем следовало. Это было честно. По-своему даже уважительно — я никогда не обещал того, чего не мог дать.