Водитель молчал. Он всегда молчал, за что я его и ценил — редкое качество в людях, молчать когда надо молчать.
Я тоже молчал. Думал.
Два часа прошли иначе чем я ожидал.
Я ехал туда с готовностью к напряжению — к той острой живой тишине которая всегда была между нами. К её дерзости, к необходимости держать дистанцию, к привычному рисунку: она наступает, я закрываюсь, она находит трещину, я закрываю трещину. Это я умел. Это работало.
Ничего этого не было.
Она выбрала кафе с деревянными столиками и запотевшими стёклами и видом на пруд. Правильный выбор. Я оценил. Села напротив, обхватила кружку с чаем — у неё всегда мёрзнут руки, я это знал ещё с ноября и смотрела в окно на снег.
Не атаковала. Не защищалась.
Просто сидела.
Потом спросила — расскажи что-нибудь чего я не знаю. Про тебя.
Я думал секунду. Обычно на такие вопросы у меня стандартные ответы — что-то нейтральное, что создаёт впечатление открытости ничего не открывая. Профессиональный навык, отработан до автоматизма.
Вместо этого я сказал про сон.
Что плохо сплю с детства. Что просыпаюсь в четыре и не засыпаю. Что работаю обычно — это самое продуктивное время суток, когда всё тихо и мозг работает чисто.
Она слушала внимательно — не вежливо, а по-настоящему.
Она смотрела на меня и я видел как что-то переворачивается в её голове. Несколько недель она думала одно, теперь — другое. Маленькая вещь, незначительная. Но она переворачивала несколько воспоминаний.
— Теперь ты, — сказал я.
И она рассказала про чулан без окна в детском доме.
Легко, как рассказывают про то что давно переработано и разложено по полочкам. Не для жалости, не для эффекта. Просто ответила честно на честный вопрос.
Я слушал и думал о том что знал про детский дом из папки. Сухие факты — возраст, годы, имена. Ничего про чулан. Про то что после такого не любишь маленькие комнаты без окон.
В особняке все комнаты большие. Я не знал что это имело значение. Оказывается — имело.
Мог бы спросить, — подумал я. — Мог бы узнать. Не спросил.
Не потому что не хотел. Потому что тогда она была — объектом. Папкой с данными. Задачей которую нужно решить. А потом перестала быть и я не заметил точно когда.
Мы говорили два часа.
Не как в особняке, где каждый разговор был или дуэлью или изучением, где я искал информацию а она держала оборону. По-другому. Она рассказывала про Ленку которая опаздывает и объясняет пробками — живёт в десяти минутах пешком, но пробки. Я рассказывал как первые два года стоял на входе в клуб сам по пятницам — охрана стоила денег которых не было, приходилось экономить.