В третью пятницу так и произошло.
— Он тебя любит, — сказала она у кофемашины. Тихо, серьёзно, без обычной своей легкомысленности. Как говорят, когда говорят правду.
Я посмотрела на неё.
— Мужчина, который столько времени приходит в один и тот же ресторан и смотрит на одну и ту же официантку, — это одно из двух, — сказала Ленка. — Либо любит, либо маньяк. Но скорее всего и то и другое.
— Работаем, Лен.
— Карин.
— Что?
— Ты в порядке?
Я смотрела на кофемашину. На то, как капает кофе. Медленно, капля за каплей.
— Работаем, — повторила я.
Ленка помолчала. Потом кивнула и пошла к своим столикам. Что само по себе было признаком уважения — она редко уходила без последнего слова.
Он попросил в четвёртую среду.
Я подходила как обычно. Виски безо льда, сейчас принесу, всё по протоколу. Принесла. Поставила. Развернулась.
— Карина.
Я остановилась. Обернулась.
Он смотрел на меня. Спокойно, закрыто, как всегда.
— Вернись, — сказал он.
Одно слово.
Без предисловия, без красивой речи, без всего того, что говорят в таких ситуациях нормальные люди, у которых есть опыт таких ситуаций. Просто «вернись». Коротко и прямо, как он говорил всегда.
Как будто это очевидно.
Как будто слово само по себе должно быть достаточным.
В зале вокруг нас шумела обычная пятничная «Шафран». Голоса, музыка, звон бокалов, чья-то громкая история про отпуск в Турции. Жизнь продолжалась совершенно независимо от того, что происходило у столика в углу.
Я стояла с пустым подносом. Смотрела на него.
На этого человека. С прямой спиной, с тёмными глазами, в которых сейчас не было холода. С руками, сложенными на столе.
— Куда? — спросила я.
— Ко мне, — сказал он.
Я молчала секунду.
— Нет.
Он смотрел на меня. Не отвёл взгляд, не закрылся.
— Почему?
— Потому что ты сам решил меня отпустить. Не спросив. Как решал всегда — за меня, за Макса. И теперь приходишь и говоришь одно слово, как будто этого достаточно.
Он молчал.
Официант пронёс мимо поднос с горячим. Жизнь шла своим ходом.
— И я не понимаю, чего ты хочешь. «Вернись» — это что значит. Ещё один контракт? Ещё одна сделка с условиями, которые ты определяешь?
— Нет.
— Тогда что?
Долгая пауза.
Такая, что я услышала чужой смех за соседним столиком, звон льда в чьём-то стакане, как Ленка у бара делает вид, что протирает бокал уже пять минут подряд.
— Не знаю, — сказал он наконец.
Тихо. Честно. Я слышала. По-настоящему честно, без манёвра.
— Честно, — сказала я. — Но недостаточно.
Я развернулась.
— Карина.
Я остановилась. Не обернулась.
Пауза.
Он не договорил. Просто пауза.
Я её слышала спиной.
— Мне работать надо, — сказала я.