Пошла дальше. Моя комната.
Я зашла, остановилась посреди. Чемодан собран не до конца. Кровать заправлена — Нина уже была. Кресло у окна.
Легла на спину. Поверх покрывала. Двенадцать завитков. Я знала их наизусть. Четвёртый слева крупнее. Пятый и шестой одинаковые. Седьмой неровный сверху.
Посчитала — один раз, медленно. Не как раньше и не для того, чтобы спрятаться. Просто чтобы попрощаться. Завитки промолчали. Они умели.
Я встала.
Музыкальная комната.
Рояль стоял у окна — белый, большой. Крышка поднята — с прошлого раза, никто не закрыл. Я подошла.
Нажала до.
Ре.
Ми.
— До свидания, — сказала.
И услышала шаги ещё в коридоре и обернулась. Он остановился у двери. Прислонился к косяку, руки на груди. Смотрел на меня — у рояля, с рукой на клавишах.
Что-то в его лице было другим. Что-то острое, напряжённое, еле сдерживаемое.
Он подошёл. Встал за мной вплотную, я почувствовала его тепло. И его руки легли на мои бёдра. Не мягко. Крепко.
— Алексей, — сказала я.
Его руки развернули меня — спиной к нему, лицом к роялю. Наклонил вперёд — ладони на клавиши. Я почувствовала холод белого лака под пальцами.
— Алексей.
Я могла сказать нет. Четвёртый пункт. У меня была бумага — наша договорённость.
Не сказала.
Это тоже мой выбор. Последний раз — мой выбор.
Его руки двигались резко, не аккуратно. Он стянул с меня джинсы быстро, почти грубо. Провёл ладонями по бёдрам вверх, по талии, по спине. Не нагнулся снять. Не сложил аккуратно, как делал раньше. Стянул на ходу, обеими руками, так что джинсы остались где-то на лодыжках, и я переступила через них сама. Бельё — так же быстро, резко. Воздух комнаты прошёл по голой коже — холодный, чужой, не тот, к которому я привыкла в спальне. Здесь воздух был другим.
В его этих движении было что-то такое, от чего у меня сжалось горло. Он не изучал.
Запоминал.
Разница была. Я её чувствовала в том, как его пальцы задерживались на каждом месте чуть дольше, чем нужно. Как будто у него был список. Не задач, а того, что нельзя взять с собой.
Впадина под лопаткой. Линия талии слева, там, где у меня родинка, которой он раньше не замечал, но сейчас задержался — кончиком большого пальца, секунду, как ставят метку. Поясница, ниже спины. Бедро снаружи. Бедро изнутри, выше колена — то место, к которому он возвращался в первую ночь. Пальцы шли по списку, который я не видела, но чувствовала наизусть. Каждая остановка — секунда. Каждая секунда — что-то, что он сейчас положит к себе и унесёт. И эта собственность будет уже не моей — моя кожа, в его памяти, без меня.
— Смотри вперёд, — сказал он.