Я убрала платье обратно в пакет.
Потом достала снова.
Выезжаем. Значит, куда-то поедем. Не просто ужин за длинным столом с видом на тёмный сад. Куда-то, где будут люди. Где будут смотреть — не только он, все. Где я буду рядом с ним, и это будет означать что-то, чему я ещё не нашла правильного слова.
Я пошла в ванную. Потому что нужно было принять душ, и вовсе не потому что уже приняла решение надевать платье.
Просто душ.
Оно сидело идеально.
Это было хуже всего.
Размер он угадал без примерки. Конечно угадал. Три недели в ресторане, потом ночи здесь — платье после этого мелочь.
Я посмотрела на себя в зеркале.
— Ничего хорошего в этом нет, — сказала я своему отражению.
Отражение промолчало.
Но выглядело очень хорошо.
Что тоже было несправедливо.
Он ждал внизу. В холле, в тёмном пальто поверх костюма, с телефоном в руке. Когда я спустилась, убрал телефон. Посмотрел на меня.
Ничего не сказал.
Просто смотрел. Секунду, не больше. Но я увидела: что-то в его взгляде чуть изменилось. Не восхищение. Не то слово для него. Что-то сдержаннее. Как будто он отметил про себя что-то и закрыл это внутри.
— Куда мы едем? — спросила я.
— Большой. Премьера.
— Ты мог бы предупредить меня заранее.
— Мог, — согласился он. И больше ничего.
Я надела пальто. Мы вышли.
В машине я смотрела в окно.
Москва проносилась мимо. Огни, снег, люди на тротуарах со своими обычными пятничными планами. Я думала о том, что месяц назад сама была одной из них. С подносом, с усталыми ногами, с мыслями о кроссовках Макса.
Теперь сижу в чужой машине, в чужом платье, еду в театр с человеком, которому принадлежу по контракту на два месяца. Один из двух почти подходит к концу.
Жизнь обладает отвратительным чувством юмора.
— Ты бывала в Большом? — спросил он.
— Нет.
Пауза.
— Теперь будешь.
Я смотрела в окно и думала, что это прозвучало как факт. Просто факт, без пафоса. Вот так он и делал всё. Без предисловий.
В фойе на нас смотрели.
Не на него — его здесь, судя по всему, знали. Взгляды скользили по нему привычно, как по человеку, которого давно вписали в пейзаж. На меня смотрели иначе. Дольше. С тем любопытством, которое люди считают незаметным. Но оно таким, естественно, не было.
Белые волосы, синее платье, рядом с Тихомировым.
Я чувствовала это кожей. Взгляды, оценки, вопросы, которые не задавали вслух.
Алексей шёл рядом. Не держал меня под руку, просто шёл близко. Достаточно близко, чтобы было понятно: она со мной. Этого хватало.
Нас остановили у лестницы.
— Лёш.
Мужчина. Ровесник Алексея, может чуть моложе. Светлый, улыбчивый, из тех, кто умеет вовремя подойти и не показаться навязчивым. Я таких видела в «Шафране» — они оставляют хорошие чаевые и запоминают имя официантки, даже если приходят раз в месяц.