— Спасибо, Дим.
Почти улыбаюсь. Почти — это всё, что у меня сейчас есть.
Ему хватает и почти. Он расцветает, садится на край стола, болтает ногой.
— Что за тип, этот новый? — кивает в сторону стекла. — Холодный какой-то. Руку пожал, будто одолжение сделал.
— Не знаю. — Говорю в монитор. — Только сегодня его увидела.
Вру.
Первый раз вру Диме. И от этого вранья внутри становится ещё гаже, чем было.
Потому что я знаю этого типа лучше, чем себя. Я знаю, как он спит — на животе, отвернувшись. Как пьёт кофе — обжигаясь, не дожидаясь пока остынет. Как он, оказывается, умеет четыре месяца смотреть тебе в глаза и врать, пока ты сходишь с ума и думаешь, что это ты сама по себе сходишь с ума.
Девять утра. Я прихожу первым. Не потому что я усердный. Потому что хочу видеть, как она входит. И хочу, чтоб она входила уже в мой этаж. Чтоб каждое утро у неё начиналось с того, что свет в стеклянном кабинете в конце коридора — мой свет.
Мелко?
Да.
Плевать.
Она входит в восемь пятьдесят пять. Видит свет за стеклом. Сбивается на полшага, еле заметно, но я ловлю. Потом выпрямляет спину и идёт к столу, будто меня нет.
Опять блузка под горло. Сегодня серая. Узел затянут так, что больно смотреть.
Броня, девочка.
Я знаю, что под бронёй. Я эту броню сам же на тебя и навесил.
Выжидаю. Даю ей сесть, разложиться, налить воды, выдохнуть. Дать ей почувствовать себя в безопасности на своём островке.
А потом пишу в общий чат:
«Совещание по "Южному". Через десять минут. Малая переговорная. Все участники».
И смотрю сквозь стекло, как она читает.
Потому что теперь она — участник. Она главный участник.
Переговорная. Восемь человек. И она у дальнего края стола, как можно дальше от меня.
Рядом, конечно, Дима. Подсел вплотную. Что-то шепчет, она кивает, не глядя на него.
Запоминаю эту картинку. Складываю в карман — туда же, где уже лежит его вчерашний кофе без молока.
Открываю презентацию.
Говорю по делу. Сроки, объёмы, зоны ответственности. Голос спокойный, начальственный, скучный. Все строчат в блокноты, как первоклашки.
— Ведущий аналитик по проекту — Вера Сергеевна, — говорю между делом. — Вся аналитика идёт через неё. Вера, со мной взаимодействие напрямую.
Она поднимает голову.
Первый раз за всё совещание смотрит мне в глаза.
И в этом взгляде — «ты что творишь, сволочь?!». Чистое. Без слов. Только мне читаемое.
Я держу её взгляд секунду дольше приличного. Чуть наклоняю голову. Мол, да. Именно это и творю, Вера.
Она опускает ресницы первой. Втыкается в блокнот. Записывает что-то — слишком сосредоточенно для человека, которому есть что записать.