И ещё противнее от того, что я это понимаю — и всё равно не пойду сейчас к нему сказать «прости, я погорячилась, давай не как пара». Потому что тогда придётся объяснять, почему. А правда — что я согласилась назло другому — она такая, что лучше промолчать.
В обед я сбегаю одна. На улицу. Без Димы, без девочек.
Стою во дворе на холоде, пью дрянной кофе из стакана и звоню Милане. Не Наташе — Наташа будет кусать. Милане.
— Я согласилась на свидание с Димой, — говорю без «привет».
Пауза. Я слышу, как Милана медленно затягивается — курит.
— И ты звонишь мне, — говорит наконец, — не радостная. А виноватая. Я по голосу слышу.
— Я согласилась назло, — выпаливаю. — Назло Артёму, чтоб он видел. И теперь чувствую себя последней дрянью.
— Угу. — Милана не торопится.
— И сказала, что без ожиданий.
— А он согласился на «без ожиданий»?
— Согласился. Но сиял так, что…
— Значит, он взрослый человек и сам решил рискнуть на твоих условиях. — Спокойно. — Ты его не обманула, Вер. Ты честно сказала — без обещаний. Он честно согласился. Это не подло.
— Но я согласилась назло другому!
— А вот это — да, — соглашается Милана. — Это так себе. Но знаешь что? Сходи на это свидание. По-честному сходи. Не как на щит против Артёма, а как на свидание с Димой. Посмотри на него. На живого Диму, а не на повод уколоть того. Может, ты три года смотрела на тёплое и не видела его за своими грозами. Дай и Диме, и себе честный шанс. Один вечер.
— А если не получится?
— Тогда отпустишь Диму по-доброму. И будешь знать, что попробовала. — Милана затягивается. — Хуже не «не получилось». Хуже — всю жизнь гадать, не упустила ли ты тёплое из-за того, что застряла на грозе.
Я прихожу на этот сраный корпоратив первым.
Не потому что люблю корпоративы — ненавижу. Толпа, тосты, дешёвое веселье, начальник должен «быть с командой». Терпеть не могу.
Прихожу первым по одной причине.
Чтоб видеть, как она войдёт.
Беру виски у бара. Встаю в углу, спиной к стене, откуда виден вход. И жду.
Зал гудит. Музыка, смех, кто-то уже подвыпил. Девчонки из отдела в платьях, мужики в пиджаках. Дима где-то там, у входа, ждёт её. Я его срисовал сразу — выбрит, костюм, цветы спрятал за спину, идиот.
Цветы.
Он притащил ей цветы.
У меня дёргается под глазом.
Спокойно, Морозов. Цветы. Ну цветы. Пусть.
Виски в стакане — нетронутый. Я его держу, чтоб руки заняты были. Чтоб не сжимались в кулаки раньше времени.
Она входит и зал для меня выключается.
Звук, люди, музыка — всё в труху. Остаётся одна она в дверях.
Синее платье.
Открытые плечи.
Я знаю это платье.
Три года знаю. Помню до последней складки. Она была в нём в нашу годовщину — ту, на набережной, когда шептала мне в шею про дом у воды и троих детей. Я весь тот вечер не мог дождаться, когда сниму его с этих плеч.