И вот это «рядом с тобой я хочу быть лучше» — оно меня цепляет.
Потому что это честно. По-Диминому честно — без второго дна, без расчёта, без игры. Он не выкручивает мои слова себе на пользу, как тот. Он просто говорит, что думает.
И я думаю: господи, ну вот же оно. Вот нормальный мужчина. Вот тёплое, простое, без гроз. То, что я три года себе обещала.
Возьми, Вера. Хоть раз в жизни выбери лёгкое.
— Хорошо, — говорю.
У Димы вспыхивают глаза.
— Серьёзно?
— Один вечер. Как пара. — Слышу свой голос будто со стороны. — Только, Дим, честно — без ожиданий. Я сейчас… у меня внутри непросто. Я не обещаю ничего. Совсем ничего.
— Без ожиданий, — кивает он. А сам сияет так, что какие там «без ожиданий». — Договорились. Один вечер. Я тебя ничем не напрягу, честное слово.
Он уходит счастливый. Почти подпрыгивает.
И я смотрю ему вслед и пытаюсь поймать в себе хоть что-то похожее на то, что чувствую сейчас спиной.
Потому что спиной я чувствую — тот смотрит.
Я не оборачиваюсь. Но кожа на затылке стягивается, и по позвоночнику ползёт это — горячее, гадкое, знакомое. Он видел. Из своего стекла. Видел, как Дима наклонялся, как сиял, как ушёл подпрыгивая.
И всё понял.
Он всегда всё понимает без слов. Читает по моим плечам, по тому, как Дима шёл, по тому, что я ни разу не повернулась к стеклу.
Хорошо.
Пусть видит.
И вот тут во мне поднимается что-то мелкое, злое, мстительное. Я нарочно поворачиваюсь Диме вслед — ловлю его уже у двери, машу. Дима машет в ответ, обеими руками, по-дурацки.
Назло.
Я делаю это назло. Демонстративно. Чтоб тот, в стекле, видел: у меня есть другой. Тёплый, открытый, который машет обеими руками. Не то что ты со своими паузами, взглядами и «я подожду хоть три года».
И в ту же секунду — ненавижу себя.
Потому что Наташа права. На сто процентов права.
Я только что использовала Диму. Помахала им, как флагом. Двинула живого тёплого человека, как пешку, чтоб уколоть мужчину в стеклянном кабинете.
Это подло.
И то, что я вообще думаю об Артёме в секунду, когда соглашаюсь на свидание с Димой, — подло вдвойне.
Я заставляю себя смотреть в монитор. В сводку по «Южному».
Цифры. Графики. Подрядчики. Работа — вот моё спасение. Вот стена, которую он не пробьёт. Закопаюсь в данные и буду идеальным аналитиком. Безупречным. И ни на грамм больше.
Открываю файл.
Не вижу ни цифры.
Потому что внутри грызёт.
Не из-за него даже — из-за Димы. Я согласилась на свидание с хорошим человеком не потому, что хочу с ним быть. А потому, что хочу спрятаться. От оттаивания. От зелёной вазы. От того, в стекле.
Я использую Диму как лекарство. А лекарством людей быть не назначают.