Хард подходит к ней. Традиционное приветствие лорда — это лёгкий наклон головы, касание пальцев носа, скул и губ. Они стоят друг напротив друга. Красивая пара. Идеальная.
Я сижу, вцепившись в край стола. Голова кружится. Внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.
Всё вокруг — великолепие, музыка, танцы, напитки, вдруг кажется мне фальшивым. Красивой обёрткой для чего-то тёмного и холодного.
А я — просто очередная фигура в этой игре.
И сейчас, глядя, как Хард стоит рядом с Арейной Серрах, я впервые по-настоящему понимаю:
Моё место здесь — не рядом с ним.
Моё место — где-то в тени. Или в том самом крыле, где ломают тела ради «продолжения династии».
И от этой мысли становится так страшно, что даже чёрные пятна перед глазами на секунду исчезают.
Мне нужно уйти.
Эта мысль пробивается сквозь туман единственным чётким сигналом. Просто встать. Просто выйти. Найти Ару. Он врач, он поймёт, что происходит со мной.
Потому что я, ничего не понимаю.
Мозг не управляет моим телом. И я боюсь лишний раз даже сделать вдох. Потому что не уверена, что воздух дойдет до легких.
Я упираюсь ладонями в край стола и с силой толкаю себя вверх.
Ноги не слушаются. Сначала просто дрожь. Потом такое ощущение, будто кто-то вытащил из них все кости и набил вместо них мокрый песок. Я стою, вцепившись в спинку стула, и жду, пока мир перед глазами перестанет качаться. Он не перестаёт. Меня все сильнее раскачивает, будто на качелях.
— Леди Луна, — Селена появляется рядом бесшумно, как всегда. Её серебристые глаза светятся ровным, спокойным светом. Невыносимо спокойным. Равнодушным. — Ваши показатели в норме. Настоятельно рекомендую остаться.
— Нет, — говорю я. Голос выходит хриплым. Почти не моим.
— Протокол предписывает сопровождение на мероприятиях подобного рода, поэтому я вынуждена…
— Ты не можешь меня удерживать, — перебиваю я тихо. — Физически. По протоколу. Ты это знаешь.
Пауза. Почти человеческая.
— Это верно, — соглашается она наконец.
Я уже прохожу мимо нее и иду прочь отсюда.
Каждый мой шаг — это отдельное усилие воли. Пол твёрдый, но я почти не чувствую его под ногами. Такое ощущение, что я иду по воде. Или по собственному страху, а его во мне сейчас достаточно, чтобы построить из него целый пол.
Зал живёт. Пульсирует. Стены дышат тёмными оттенками, от индиго к багровому, медленно, как живое существо. Музыка давит на грудную клетку изнутри, ищет что-то мягкое, чтобы сдавить покрепче. Запах сладкого дыма и металла стал ещё гуще. Теперь он оседает на языке, на зубах, лезет в горло, раздирая, проникая глубже. Я дышу неглубоко. Не помогает.